“ Я вижу, что ты ни черта не понимаешь. ” Я проглотила комок в горле. “Вы хотите знать, в чем заключалось соглашение?” — спросила она.

Я покачал головой, хотя каждая клеточка моего существа кричала "да". За исключением того, что я не хотел учиться этому у нее. Ни у кого, кроме нее. Вычеркни это. Я хотела услышать это от Рафаэля. Если бы он знал об этом, он должен был сказать мне.

Она снова рассмеялась угрожающим смехом. “ Отец Рафаэля собирался приструнить твою сестру. Сразу после того, как она подарила ему наследника, конечно.

Писк. Кровь потекла по моей руке. Писк. Следы зубов на моей руке, заглушающие звуки. Писк.

“ Вломиться к ней? Я задохнулась, мой собственный голос звучал искаженно. Как будто я тонула на мелководье бассейна.

“Да, чтобы она могла стать шлюхой в одном из публичных домов Сантоса”, - похвасталась она. Она обожала причинять боль. “Аня согласилась на это, ты знаешь”, - продолжила она, как будто мы говорили на повседневную тему. Красивые губы Беатрис изогнулись в жестокой улыбке, и я понял, что сейчас будет последний удар. — Чтобы твой отец оставил тебя в покое.

Аня пожертвовала собой ради меня!

Знакомая боль пронзила мою грудь, и я с трудом перевела дыхание. Мое горло горело. Грудь пылала, старые порезы жгли, как кислота на открытой ране. Боль была такой сильной, что я был уверен, что у меня идет кровь. Мой взгляд опустился к груди. Ничего.

Я вернул свое внимание к Беатрис, гнев и обида бурлили в моих венах. Я хотел расцарапать ее прекрасное лицо, заставить ее истекать кровью и причинять боль. Чтобы она знала, какую боль я испытывал. Что чувствовала Аня.

“ Откуда ты все это знаешь? Я задохнулась от собственных слов. От собственной боли.

“Сантьяго любит делиться информацией, когда он трахается”.

Ее глаза блеснули над моей головой, и я проследил за ее взглядом. Знакомые жестокие глаза уставились на меня.

Я сделала шаг назад, мои руки дрожали от знакомого страха.

— Вот ты где.

Прежде чем я успела открыть рот и закричать, его рука закрыла мне рот, а нос — тряпкой. Похожий на эфир запах просочился в мои легкие. Хлороформ, понял я.

Мир погрузился во тьму.

Глава Сорокседьмая

МОРЯК

R

схватка. Падение.

Мне показалось, что вся земля качается подо мной. Мои веки резко открылись, и я обнаружила, что меня окружает темнота. Без малейшего проблеска света. Именно тогда я поняла, что что-то не так. Рафаэль никогда не держал комнату в полной темноте.

Затем всплыл последний образ, который я увидел перед тем, как потерять сознание. Мой отец забрал меня. Мой кошмар стал реальностью. Мои пальцы скользили по мягкому покрывалу кровати, на которой я лежал.

Я наткнулся на кнопку и нажал ее. В комнате замерцал мягкий свет, и я огляделся. Большая роскошная спальня, красиво оформленная.

Свист. Свист.

С ужасом я осознал, где нахожусь. На лодке.

Сев в постели, я почувствовала головокружение, но проигнорировала это ощущение. Мне нужно было выбираться отсюда. Мои ноги коснулись плюшевого ковра, и я сделала два шага к маленькому окну с задернутыми шторами.

Лунный свет отражался вдалеке и мерцал на темной движущейся поверхности.

Черт. Черт. Черт.

Это было нехорошо. Они забрали Габриэля? Он все еще был в поместье, когда я пошла на пляж, и вокруг дома была усиленная охрана. Может быть, отец никогда и близко не подходил к дому.

Я был идиотом, что ушел из дома. Оглядываясь назад и все такое гребаное дерьмо.

Мое сердце бешено колотилось о ребра, мешая дышать. Страх стянул мое горло тугим ремнем. Я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, уязвимой и слабой. Аня всегда защищала меня. Это было несправедливо. Я не должен был позволять ей. Она заплатила за меня самую высокую цену.

Пришло время вернуть этот долг. Обеспечив безопасность Габриэля.

Лодка двигалась очень медленно, и я надеялся, что мы все еще недалеко от острова Рафаэля.

Я взялся за ручку двери кабины и нажал ее вниз.

Открыть.

Дверь была открыта. Это был хороший знак. Верно? Выйдя из спальни, я прошел по коридору, затем поднялся по лестнице на нос лодки. Я был прав, лодка двигалась медленно.

Один шаг. Еще один.

В одной из комнат замерцал свет. Я повернула голову в его направлении и только тогда наконец увидела его. Мой отец.