Сашка гордо вскинулся.

— Не знаю о чём ты говоришь, но я твёрдо уверен, что большинство наших соратников искренне радеют за судьбу страны и…

— Но не все,- прервал его бывший майор.- Или ты готов поручиться за каждого?

Пушкин осёкся и насупился.

— Вот то-то и оно,- вздохнул Даниил.- Слова-то может звучат и хорошие, да и мысли не сказать чтобы все плохие, но как-то так получается, что при любом бунте основную выгоду получит кто угодно, только не наша страна. Смуту помнишь? Сколько лет из неё страна выходила? А Пугачёвский бунт? Сколько после него производство на Урале восстанавливалось? Так что, мне кажется, что лучше бы нам, дворянам, вспомнить о такой дворянской добродетели как верность. Наши предки кого на земском соборе выбрали, кому присягали? Романовым? А что последние сто лет творится — переворот за переворотом! Где дворяне верность-то оставили — выбросили за ненадобностью под благовидными предлогами? И что следующее выбросим? Честь? Совесть? Разум…

Когда Пушкин ушёл, Даниил собрался и вышел из дворца. Сегодня был вторник, то есть день «посиделок» в кают-компании Гвардейского флотского экипажа. И Данька вознамерился сделать всё, чтобы моряки завтра не вышли на Сенатскую площадь… ну, или, куда там собираются выходить. Основную часть тех, кто, всё-таки, решился выходить, переубедить точно не удастся, а вот кого-то из моряков можно попытаться…

Когда он около трёх часов утра вернулся его перехватила парочка солдат в форме Железнодорожного батальона (что его, кстати, весьма удивило) и отконвоировала к Николаю. Тот ждал его в одиночестве.

— Ты где был?- мрачно спросил его уже, считай, действующим император.

— В Гвардейском флотском экипаже,- спокойно ответил Данька.

— И как? Завтра тоже с ними собрался на Сенатскую выходить?

— Я — нет,- криво усмехнулся бывший майор.- И если ты пошлёшь кого-то в Экипаж — они тоже не выйдут. У них сейчас полный раздрай в мыслях…

— Вот как…- Николай задумался, но затем вновь упёр взгляд в Даниила.- Почему ты мне ничего не сказал?

— О чём?- тоскливо вздохнул бывший майор. Вот чёрт — похоже он вляпался. И теперь о нормальном общении с Николаем можно забыть. Ну если не придумать чего-то совсем уж запредельного…- О том, что люди собрались подумать о будущем страны и путях её развития — так это ни разу не преступление.

— О подготовке бунта!

— Так они начали его готовить совсем недавно. Когда умер твой брат. И я именно поэтому я рванул в Экипаж. Чтобы вправить им мозги!- тут бывший майор сделал паузу и чуть прикрыл глаза, собираясь с духом, после чего тихо продолжил:- Потому что я про них в учебнике читал. Истории СССР. За седьмой класс…

Взгляд Николая стал озадаченным.

— Истории чего?

— Союза Советских Социалистических Республик. Было такое государство. После падения Российской империи образовалось. В тысяча девятьсот двадцать втором году. По территории — та же Российская империя, только без Польши, Финляндии и Аляски. Но зато со Средней Азией…

Николай завис, обалдело уставившись на Даниила. Тот устало усмехнулся.

— Знаешь, я тебе потом всё более подробно расскажу. Если переживём завтрашний день. Договорились?

— Э-э-э… хорошо,- выдавил из себя Николай. Потом его взгляд слегка прояснился и он потряс головой.- Уф… ладно. Иди-ка ты спать. И я лягу. Хоть пару часов подремать надо.

Данька молча кивнул и, поднявшись, двинулся к двери.

— Дань…- короткий возглас Николая остановил его у самой двери.

— Ты со мной?- тихо спросил тот спустя пару мгновений. Бывший майор повернулся к новоиспечённому императору и улыбнулся.

— До последнего вздоха. Даже если он для нас случится сегодня. А ты разве сомневался?

Николай тяжко вздохнул и потёр лицо ладонью. После чего махнул рукой.

— Ладно — иди…

Утро началось ночью. Даниил проснулся через полтора часа от грохота сапог и приглушенных ругательств. Быстро растерев глаза кулаками и молча посетовав на то, что в Зимнем пока не было водопровода и канализации, так что его обитателям приходилось обходиться ночными горшками и тазами с кувшинами, но в его каморке не было ни первого, ни второго, Данька ловко накрутил портянки и, сунув ноги в сапоги, выскочил из своей комнатушки. Николай уже не спал. Он стоял в плотной толпе придворных и о чём-то напряжённо разговаривал с Милорадовичем и Аракчеевым. Может он и вообще не ложился… Бывший майор оглядел всех присутствующих настороженным взглядом и снова нырнул в каморку.

Пистолеты были на месте. Все три. Он быстро зарядил их и, надев «сбрую» сунул два из них в кобуры. А ещё один, поколебавшись, за ремень. Предохранителя у пистолета не было, но курки были спущены, прижимая капсюли, так что опасность самопроизвольного выстрела была не слишком большой, а вот два лишних выстрела в нынешней ситуации могли многое решить.

Людей в Зимнем прибавилось, причём и военных тоже, так что уже примелькавшиеся мундиры Лейб-гвардии Железнодорожного и Сапёрного батальонов оказались изрядно разбавлены мундирами других частей. Но среди них не было ни одного гвардейского. Данька вздохнул… что ж, теперь понятно, почему, даже зная о выступлении, Николай не задавил восстание ещё вчера. Похоже, даже на гвардию полностью положиться нельзя — ну да он встречал на посиделках будущих декабристов довольно много народа в гвардейских мундирах. Так что, скорее всего, Николай ещё со вчерашнего дня, когда «многие побежали», начал лихорадочно собирать под свою руку все части, на которые он может положиться, но какой-то перевес у него образовался только к утру.

Даниил подошёл поближе, Николай, заметив его, коротко кивнул, после чего бывший майор проскользнул сквозь кордон и занял ставшее за эти несколько дней уже привычным место за правым плечом новоиспечённого императора… поймав сразу пяток раздражённых взглядов. Вот не зря он всегда не любил торчать совсем рядом с Николаем — клубок змей здесь, а не светское общество.

— Государь!- в зал, в котором они находились, влетел седой гусарский полковник, в котором Данька с огромным изумлением узнал Дениса Давыдова. Пересекались они с ним пару раз и один из этих раз даже зацепились языками и очень приятно пообщались… о поэзии, естественно, а о чём ещё?- Измайловцы остались в казармах,- возбуждённо доложил он.