— А офицеры что?

— А офицеры в знак солидарности с Бестужевым и Вишневским так же своё оружие сдали и под арест пошли. И Мусин-Пушкин, и Кюхельбекер, и Окулов, и Бодиско… Так что из Гвардейского экипажа тут только мы с Антон Петровичем.

Это была катастрофа! Гвардейский флотский экипаж обещался выставить не менее трёхсот-четырёхсот нижних чинов, а скорее — около тысячи. И теперь их можно было не ждать. А такое умаление рядов должно было очень сильно сказаться на основательности позиций восставших! Но, как выяснилось немного позднее — это было только начало неприятностей… Измайловский полк не пришёл вообще. Что там у них произошло — было неясно, но ни один солдат из казарм так и не вышел. Из лейб-гвардии Гренадёрского поручик Сутгоф сумел сагитировать и привести на площадь всего полуроту. Да и ряды основы восстания — лейб-гвардии Московского полка за время пока солдаты выдвигались по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, изрядно поредели. Пара сотен человек точно подалась в бега…

На самой Сенатской площади тоже всё пошло не Слава Богу. Из собравшейся толпы начали орать какие-то люди, обвиняя солдат в том, что «нынешний государь-император за народ и правду стоит — школы открывает, крестьянам вольную даёт», что он «за народ и страну супротив Наполеошки-узурпатора кровь проливал», и «заместо всей армии один на поле Ватерловском со своими людишками грудью стоял», а вы-де — этакие предатели и изменники, супротив такого человека пошли! Отчего построившиеся в каре солдаты изрядно посмурнели лицом, а дезертирство заметно усилилось. К одиннадцати часам с площади начали убегать уже целыми плутонгами, а когда Оболенский попытался пресечь начавшееся бегство выведя взвод и повелев стрелять по убегающим — тот отказался стрелять и в свою очередь сам разбежался. Так что к полудню стало ясно, что восстание провалилось… И вот теперь у восставших появился шанс всё исправить. Один-единственный шанс!

Всадники подъехали вплотную к шеренгам восставших и остановили коней. Свежеиспечённый император приподнялся на стременах, явно собираясь обратиться к солдатам, и Рылеев снова жарко зашептал Каховскому в ухо:

— Ну же, Пётр Григорьевич — вся Россия смотрит на вас! Да что там Россия — весь цивилизованный мир! Решайтесь!!

Каховский судорожно сглотнул, сделал шаг вперёд и начал медленно поднимать свой целевой «Ле Паж»…

Часть I. Урал — опорный край державы.

1.

— И всё это за последние три года!- самодовольно заявил Николай, после чего, довольно осклабившись, ухватил зубами кусочек шашлыка и, резким движением головы, сдёрнул его с шампура.

— Солидно!- кивнул Даниил, аккуратно переворачивая шампуры на монструозном клёпанном мангале, выстроенном прямо в зимней беседке.

— Солидно?! И это всё, что ты можешь сказать?- рассердился Великий князь.- Да ты понимаешь, что это в два раза больше, чем за предыдущие десять лет!

— Ну-у-у… в предыдущие годы как бы война была. А сейчас уже давно мир. Благодаря государю-императору мы эвон, даже, в греческие события не особо ввязываемся. Больше французы с англичанами там рулят. Хотя Турция-то у нас под боком, а не у них… Так что можно было и поболе денег в казне отыскать на такое благое дело.

Николай вздохнул.

— Нет денег в казне. Совсем. Брат сказал — до сих пор от войны отойти не можем. Без бюджета живём. Дай бог всего несколько раз за девятнадцать лет его правления смогли оный хотя бы принять, а свести и вообще ни разу, то есть как деньги в казну приходят, так тут же улетают на неотложные нужды. Я уже с ним и про новые железные дороги говорил — бесполезно. Гатчинскую построили — и на этом всё… Да и ту, сам знаешь, в большей мере за твой счёт.

— Наш.

— Ну так то — да,- согласился Николай.- Но мы с Мишкой к твоим заводам только номинальное отношение имеем. Хотя и числимся главными владельцами. А так ты сам здесь всем управляешь.

Даниил про себя довольно усмехнулся. Получилось у него в мозги Николая и Михаила правильные мысли заронить. Потому как подобное заявление — ну совсем не типичное для нынешней аристократии.

— Ну так вы самое важное сделали — позволили мне всей прибылью распоряжаться.

— Так ты же её и создаёшь,- усмехнулся Николай.- Да и вообще, опыт показал, что твои действия к её приумножению приводят. Эвон как с паровозами дело застопорилось — так ты быстренько производство перестроил и много чего выпускать начал — судовые машины, паровые краны, копры, землечерпалки… да и железная дорога ныне тоже весьма прибыльна, хотя затраты всё ещё не отбились. Так что у нас с Мишкой есть тайный коварный план — как только прибыль совсем уж неприличной станет, вот тогда-то мы её и отберём. А пока давай, раб на галерах — паши на нашу пользу!- и они оба расхохотались.

Посиделки с шашлыками Данька по старой памяти начал устраивать с прошлой зимы. Вот как-то накатила на него в феврале ностальгия, ну он и решил отпраздновать День Советской армии и Военно-морского флота как раньше… то есть позже… короче, как в прошлой жизни. Велел склепать на заводе мангал, замариновал мясо в луке и специях, достал из погребка несколько бутылочек красного бургундского, которое здесь и сейчас было куда более доступно нежели какое-нибудь грузинское, и устроил посиделки с руководством завода. Очень тогда мужики подивились тому, как самый близкий к ним из хозяев преподобного Моисея Белозерского и преподобную Горгонию, сестру святого Иоанна Богослова странно чествует. Их именины аккурат на двадцать третье февраля пришлись… Но в целом мероприятие всем понравилось. Да так, что слухи про него начали как круги по воде расходится. Ну дык никогда местный люд ничего подобного шашлыку не едал. Да и сам антураж — мангал, мясо на вертелах, но кусочками, а не тушкой, печиво из овощей… Так что, в конце концов, они дошли и до Михаила с Николаем. Отчего те тут же потребовали и им устроить необычное угощение. Так что пришлось на преподобных Иеремию и Пафнутия Боровского и великомучеников Афонских Евфимия, Игнатия и Акакия, что на первое мая выпали, устраивать посиделки уже с Великими князьями. Причём они так же сильно удивлялись странному выбору даты.

С тех пор так и пошло — по памятным в этом времени только ему датам. Двадцать третье февраля, первое и девятое мая, ну и седьмое ноября. День, так сказать, Великой Октябрьской социалистической революции… Нет, шашлыки он делал не только в эти дни. Уж больно подобные посиделки обоим младшим Великим князьям по душе пришлись. Но все другие разы — исключительно по заказу. А вот эти четыре даты стали обязательными. Хотя ни Николай, ни Михаил так и не поняли почему он к этим вполне себе обычным дням привязался…