Во время плавания к точке назначения мы не один и не два раза тренировались, готовясь к будущей схватке. Иногда даже с настоящими стрельбами, имитируя отражение атаки противника. За это время разработали сразу несколько вариантов действий на случай, если в самом начале боя что-то пойдёт не так, как мы это себе представляем. В процессе этих тренировок поневоле пришлось делить наших людей на пулеметчиков и автоматчиков, а из автоматчиков готовить ещё и подобие штурмовиков. Всё-таки есть у нас желание захватить вражеский корабль, чтобы с гарантией уничтожить всех противников, и таким образом, не оставить никаких свидетелей произошедшего.

По прибытии на место будущих поисков затонувшего галеона поначалу нам не везло. Два дня штормило, мы не рисковали начинать какие-либо работы. Корабль, несмотря на его габариты, нехило так швыряло на волнах. Когда закончился шторм, в течение пяти дней ничего, похожего на остов затонувшего корабля, найти не удавалось.

А в день, когда мы нашли гору серебра (благодаря смонтированным Пьером подобиям водометов, способным качественно размывать песок на морском дне), к нам неожиданно направился военный корабль под американским флагом, взявшийся непонятно откуда.

— Птычка, Птычка, Птычка-нэвэличка, дааа, — орал я песню, имитируя кавказский акцент. Настроение было отличным и не только потому, что мы нашли искомое. Сейчас водолазы при помощи своих подобий брандспойтов, размывая грунт, подняли на морском дне такую муть, что длинное вытянутое пятно мутной воды распространялось по довольно большой площади и было прекрасно видно даже невооруженным глазом.

Радовался я, помимо хорошей новости, полученной от водолазов, ещё и отличной рыбалке. Уж не знаю, из-за поднятой мути или может по какой другой причине, но рыба клевала, как оглашенная. Да так, что и Пьер тоже не выдержал и присоединился ко мне на этом празднике жизни. Надо сказать, что у него с собой нашлись снасти для морской рыбалки по качеству на порядок круче моих. Вот сейчас мы с ним и устроили между собой подобие турнира, таская из морских глубин реально трофейные экземпляры. За этим занятием нас застало известие о подходе военного корабля.

Надо ли говорить, что все веселье с меня будто смыло водой, и первым порывом было желание бежать готовиться к бою? Но, услышав, что в нашу сторону идёт целый крейсер, дурные мысли сразу вылетели из головы. При таком раскладе нам в открытом бою не может светить ничего, в принципе. Лучше потерять все свое состояние до последнего цента, чем саму жизнь. Исходя из этих соображений, мы с Пьером продолжили дальше ловить рыбу. Только одного из телохранителей отправили в трюм с приказом подать сигнал водолазам о немедленном прекращении всяких работ. Да, мы предусмотрели возможность коммуникации с водолазами при помощи определённых, как звуковых, так и визуальных сигналов, если, конечно, подергивание верёвки можно назвать визуальным. Скорее уж правильнее будет подобное общение называть тактильным. Но это не важно. Главное, что работы внизу прекратились, и к подходу военного корабля к нашему судну мутное пятно, ярко выделявшееся на фоне чистой воды, практически исчезло.

Крейсер не стал подходить совсем уж близко. Он остановился в полукилометре от нашего судна и начал спускать на воду катер. Собственно, назвать крейсером этот относительно небольшой корабль было громко сказано. Тем не менее, как не крути, а это — военный корабль и противопоставить нам ему, в принципе, нечего.

Когда спущенный на воду катер добрался до нашего судна, к нам на борт поднялся сам капитан крейсера. Я не знал, чего мне хочется больше — плакать или смеяться. Даже если плакать, то от смеха.

Прибывший к нам капитан оказался фанатом рыбалки и ещё издали в мощную оптику рассмотрел наши с Пьером художества. Вот и решил подойти посмотреть на улов, чтобы понять для себя, стоит ли привозить сюда малолетних сыновей с целью приобщить их к рыбалке.

Часа полтора мы потратили на общение с этим фанатом. Проявляя гостеприимство, мы приняли с ним по нескольку доз вискаря, похвалились уловом, презентовав несколько рыбин покрупнее, да и распрощались, став за это время с ним чуть ли не друзьями.

Напугал нас слегка этот крейсер. Ведь в мыслях, пока он к нам подходил, нет-нет, да и проскакивала опаска. А вдруг это корабль недругов, которые решили поменять на него яхту? Пока не прибыл капитан-рыбак, так и маялись неизвестностью.

Честно сказать, неопределенность с недругами Пьера, уже начала неслабо надоедать. Поэтому, посовещавшись, мы решили не дожидаться подъема сокровищ и решать эту проблему уже сейчас. Радисту-засланцу приказали отстучать условный сигнал и начали готовиться к бою, прекратив любые работы под водой.

Грабить нас, как мы и предполагали, пришли ночью. Довольно большая по размеру яхта, совсем нами «не замеченная», подошла уже перед рассветом к подветренному борту. С неё, как в фильмах о пиратах, на борт нашего корабля полетели абордажные крючья. Потом последовал довольно сильный удар соприкоснувшихся бортами судов, и к нам на палубу как-то уж очень шустро полезли одетые во все черное абордажники.

Изначально мы планировали дождаться, пока у нас на борту накопится как можно больше противников, и только тогда начинать стрельбу. Сейчас, глядя на этих шустриков, я не стал ждать, пока они все окажутся на палубе корабля, и подал сигнал к началу операции. Начал стрелять, выпустив очередь из автомата в трудно просматривающиеся в ночной темноте силуэты противника. Сразу после первых моих выстрелов у нас зажглись несколько мощных фонарей, хорошо осветивших происходящее на палубе, и ослепивших противника.