– Не сегодня.

– Почему?

Кевин оставил за собой клубящийся след дыма, пока двигался к своему мотоциклу длинными шагами.

– Он нам не нужен, - ответил он.

– Что?– Тревор шагнул к Кевину, но остальные остались позади.
– Я думал, ты знаешь того парня, ты сказал, что знаком с его шурином и он может устроить нам концерт здесь... Я думал, ты хочешь, чтобы группа играла, чувак. Или ты собираешься просто говорить об этом и ничего не делать?

Кевина захлестнула еще одна волна гнева, он наклонился, сунул руку в ботинок и с громким щелчком рассек воздух перед лицом Тревора своим выкидным ножом.

Тревор поднял обе руки и отступил назад.

– Эй, нет, нет, ладно, Кев, ладно, ты говоришь, что он нам не нужен, ладно, чувак, но... мы все хотим играть, Кевин. Понимаешь?

Гнев мгновенно улетучился, и Кевин медленно опустил нож, сложил лезвие и снова сунул его в сапог, растерянно моргая. Он затянулся сигаретой и подошел к своему мотоциклу.

– Слушай, - сказал он, надевая черный блестящий шлем с поднятым темным козырьком, - мы просто... еще не готовы, ясно? Нам нужно еще немного порепетировать.

– Не готовы, - сердито пробормотал Тревор.

– Верно, не готовы. У нас даже названия еще нет.
– Мотоцикл завелся со злобным ревом.

– Куда едешь?
– спросил Тревор.

Кевин опустил козырек.

– Не знаю, - ответил он, отъезжая, оставляя позади себя дугообразную неоновую вывеску с надписью "Фантазм".

5.

Джей Ар Хаскелла вырвало из мирного сна о своей покойной сестре с воплем, застрявшим в горле, как ком мокроты, и эхом не раздавшегося крика в голове. Он сел в постели, сжав в кулаки комки расстеленной на нем простыни, глаза его расширились, грудь наполнилась ощущением чего-то огромного, непостижимо огромного, несущегося к нему, мчащегося на огромном расстоянии с невероятной скоростью, не оставляя ему ни единого шанса убежать, спрятаться, найти безопасное место...

...и тут его настигло воспоминание.

Хаскелл оглядел свою темную квартиру, несколько раз подряд тяжело сглотнув; он знал, что если его горло останется сухим более чем на секунду, то голос вырвется из груди в отчаянном вопле.

И он не знал, почему.

Никаких необычных звуков не раздавалось: тихо жужжал вентилятор в окне, гудел холодильник, но не более того.

Когда он сел в постели, ощущение быстро исчезло, как вода, уходящая в канализацию. После него чувствовалась лишь слабость, но глаза оставались настороженными и внимательными.

Джей Ар встал с кровати и подошел к окну. Вентилятор обдувал его голую грудь теплым воздухом. Он с разочарованием отметил, что дождя не было. Опираясь рукой на подоконник, он снова посмотрел через плечо на кровать. Всякая сонливость, которую он чувствовал, исчезла. Вздохнув, он направился на кухню в одних трусах, взял из холодильника банку пива и откупорил ее.

Облокотившись на стойку, Хаскелл уставился на свою кровать через кухонную дверь. Ему было тревожно, поэтому он и не мог уснуть - потому что он беспокоился о вторнике.

– Джей Ар, школьный психолог, - пробормотал он, поднимая пиво в тосте за себя.

Три года он преподавал английский и литературу в средней школе Санта-Розы в Северной Калифорнии, но быстро устал от политики факультета и утомительной бумажной работы, от танцев с чечеткой для избегания раздраженных групп родителей или того грязного судебного процесса. Однако он не устал от учеников: именно из-за них он изначально пошел в образовательную систему. Он все еще не был уверен, почему покинул Санта-Розу. Хаскелл скучал по свежему воздуху и зеленым окрестностям. Однако в Южной Калифорнии платили больше, и ему нравилась школа.

Поначалу он сомневался, что получит эту работу. Директор школы, мистер Бут, круглолицый мужчина с редеющими ржаво-рыжими волосами, казалось, не был уверен в способности Джей Ар справиться с ней. Бута немного смутил тот факт, что это будет первая работа Джей Ар в качестве психолога, и, хотя директор старался быть как можно более дипломатичным, он дал знать Джей Ар, что тот кажется слишком мягкотелым и пассивным для того, чтобы занимать какую-то властную должность.

Джей Ар был привычен к подобным вещам: рост пять футов восемь дюймов, жилистое телосложение, мальчишеское лицо с короткими вьющимися каштановыми волосами; люди часто недооценивали его во многих отношениях. Обычно он их удивлял. Однако ему удалось убедить Бута, что он более чем подходит для данной работы. Теперь он сам не был в этом уверен.

Он отпил пива и уставился в окно на туманную ночь, смущенный внезапным пробуждением. Он знал, что видел сон, но не помнил его.

Что-то о Шейле, смутно подумал он.

Обычно Шейла снилась ему, когда он в чем-то сомневался. Неопределенные ситуации, такие как его новая работа, напоминали ему о том, что он не смог помочь ей, когда она больше всего в этом нуждалась. Так почему же он считал, что будет полезен группе разочарованных, возбужденных и, возможно, даже отчаявшихся подростков, которых он должен был консультировать?