Проезжая по центральной улице, я тогда приметила на одном из участков старичка, бережно разгребающего снег у покосившегося домика. Он был в потрепанной телогрейке и темно-синей шапке, той самой, что была в моде лет эдак сорок назад, с надписью «SPORT» сбоку. Если бы дедушка не шевелился, я бы его даже и не заметила, так хорошо он вписывался в общую картину весеннего уныния средней полосы России.

Заметив проезжающую мимо машину, дед с укором посмотрел сначала на меня, а потом на дорогу, где колеса оставляли глубокую колею. Ну что же поделать, вот такие у нас дороги.

По приезде я первым делом включила автоматы и поставила на максимум все обогреватели в доме. Зажечь камин не решилась – он частенько дымил, да и вообще на улице не так холодно, обогреватели быстро прогреют гостиную, спальню и ванную. Большего мне и не надо.

Хотя нет, для внутреннего обогрева я подключила телефон к колонкам, врубила музыку пободрее и погромче – а соседей все равно нет на десять домов вокруг, – и принялась разбирать покупки.

Первым делом пошли неподъемные матрасы в спальни на втором этаже. На минутку, каждый из них весил больше двадцати килограмм! Но вес меня не смог остановить, так хотелось навести красоту на зло мужу и показать ему потом, что траты вполне себе оправданы.

Следом пошли подушки, пледы и шторы. Ах, да, и еще пару симпатичных плакатов. Вот прямо сейчас на один смотрю. Для кухни были три отдельных пакета с посудой, сковородками и прочими незаменимыми безделушками, вроде венчика для взбивания яиц. Правда я никогда в жизни не взбивала яйца венчиком, но была твердо уверена, что такой инструмент непременно должен быть у любой нормальной хозяйки.

О том, что отключили свет, я узнала по воцарившейся тишине. Музыка оборвалась на середине песни, и вместо ударных можно было услышать собственное сердце.

Я тогда еще подумала: «Надо же, неужто колонки сдохли? Или телефон сел?»

Нет, телефон был подключен к сети и полностью заряжен, а вот колонки замолчали. И свет не включался. Ну, все понятно, опять председатель с электриком что-то делают. Они так до мая будут вырубать свет на несколько часов…

В принципе, к этому времени дом достаточно прогрелся и, если до темноты свет не включат, я легко и непринужденно сяду в машину и поеду домой.

В тот момент в голове не было ни одной плохой мысли. Более того, я выдернула штекер колонок из телефона и запустила музыку заново. Звук, конечно, так себе, зато можно орать песни, и свой голос будет казаться даже лучше, чем тот, что раздается из полудохлых динамиков телефона. Тем более никто не слышит.

Ого, вот это я понаписала. Пожалуй, завтра продолжу…

– Елена, перешлите договор мне на почту и позвоните Михайлову, он хотел встретиться в Лондоне.

Высокий, одетый с иголочки, мужчина средних лет шел по полупустому ВИП-залу аэропорта Домодедово, а за ним, едва поспевая, семенила голубоглазая блондинка, поспешно записывая указания начальника на планшете.

– И позвоните Ефимову. Почему самолет задерживают? – с недовольством, почти угрожающе, произнес мужчина и сел в мягкое кресло – поближе к окну и подальше от редких прохожих.

– Одну минутку, Алексей Игоревич, сейчас все выясню, – пропела девушка и отошла от начальника на несколько метров, набирая телефон Ефимова.

Через пять минут она вернулась и небрежно наклонилась, белокурые пряди почти упали на пиджак начальника, а затем с ноткой волнения произнесла:

– Борис Семенович сказал, что самолет задерживают из-за еще одного пассажира. Непредвиденная ситуация, очень попросили взять на борт…

– Кого? – удивился Алексей Игоревич и вопросительно посмотрел на побелевшую девушку. – Это же частный самолет.