А потом он вдруг почувствовал спокойствие и легкость. И совершенно отчетливо ощутил присутствие Алины. Как будто она подошла и взяла его за руку. И перед его глазами пронеслись моменты их счастья.

Алина уходила. Медленно растворялась в воздухе, оставляя лишь чувства, которые бессмертны. Его любовь к ней и тепло будут жить даже без ее присутствия.

Лев чувствовал благодарность к вселенной за то, что все, связанное с Алиной, было в его жизни и сделало его таким, какой он есть сейчас. Он знал, что будет непросто, и придется испытать еще много боли, которая всегда идет рука об руку с любовью. И чувствовал, что Алина желает ему счастья. Она хочет, чтобы он залечил свои раны.

Придя домой, он упал лицом вниз и лежал бы так несколько суток, если бы не приходилось вставать для того, чтобы заботиться о Толе: гулять, кормить, поить его. А ведь они с этим славным щенком были так похожи: оба потеряли близких и остались одни. И Саша. Она пережила то же самое, поэтому могла понять его лучше других.

Но прошло еще несколько дней прежде, чем он нашел в себе силы к ней прийти.

Лев не знал, зачем он это делает, и что ей скажет. Он знал только, что рядом с ней ему станет лучше. Так всегда происходило. Поэтому его и тянуло к этой девушке. Ее не пугало его прошлое, она понимала и принимала его. И, возможно, он мог бы стать для Саши таким же лекарством, как и она для него.

Царев пришел без предупреждения. Взял с собой щенка, зная, что это порадует Гриню. Вошел в ее подъезд, и его сердце неистово забилось. Поднялся по ступеням на нужный этаж.

– Убери свои руки! – Кричала Саша.

Она пыталась вытолкать за дверь какого-то мужчину, тот сопротивлялся.

– Я уже отдала все деньги твоей матери! Убирайся отсюда, или я вызову полицию!

– А ты меня мусорами не пугай. Я сказал, теперь будешь платить больше. – Промычал незнакомец. Он явно был сильно пьян. – А не сможешь, придется отдать натурой! – И заржал.

На глаза Царева опустилась красная пелена ярости. Он отпустил поводок, метнулся к нему, схватил за плечо и с размаху вмазал мужика в стену. Бам! У того от неожиданности широко распахнулись глаза.

– Ты кто, мать твою, такой? – Прорычал Царев, сжав руку на его горле. Он поднял незнакомца, оторвав от пола.

– Э… – Только и смог прохрипеть тот.

Его трахея была сдавлена. Он болтал руками, пытаясь зацепиться за одежду парня и высвободиться, но все сильнее задыхался.

– Может, повторишь мне, что сказал ей?

Но мужик только хрипел, испугавшись до смерти. У него глаза лезли из орбит.

– Лев! – Подбежала к нему Саша.

Она с трудом прорвалась к его сознанию через туман гнева. Где-то на фоне лаял щенок, и хлопали двери соседских квартир.

– Отпусти, а то убьешь его. – Прошептала Саша.

Лев посмотрел на нее и разжал руку. Мужик рухнул на пол.

– Катись отсюда. – Прорычал Царев.

И тот практически кубарем слетел по лестнице.

– Толя! Толя! – Звенел голос Григория.

Судя по звукам, они со щенком уже устроили обнимашки-целовашки на пороге квартиры. Но Лев мог сейчас видеть только Сашу. В ее глазах плескался целый океан любви, способный потушить любой пожар.

– Это сын хозяйки квартиры. – Объяснила она. – Я заплатила вовремя, но он напился и придумал какие-то штрафы. Обычно за меня некому заступиться…

Лев наклонился и поцеловал ее. Крепко прижал к себе. К его глазам подбирались слезы, а сердце ныло от боли, но в ее хрупких объятиях он ощущал главное – желание жить.

Оторвавшись от ее губ, Царев посмотрел на Григория.

– Я забираю вас. – Сказал он ему решительным тоном. – Иди, собирай вещи.

Мальчишка, не задавая лишних вопросов, схватил щенка и побежал в комнату.

– Что значит «забираешь»? – Прошептала Саша.

– То и значит. – Пожал плечами Царев. – А чего бегать туда-сюда? У меня отдельная комната для твоего брата, он будет смотреть за Толяном, когда мы на службе. По-моему, так все очевидно.

– Зачем ты это делаешь? – С улыбкой спросила Саша.

– Я не могу сказать. – Ответил он. – Но на языке пожарных это звучит так – мое сердце в огне.

Она провела ладонями по его лицу, встала на цыпочки и поцеловала его. Лев обнял ее и оторвал от земли. Он втащил ее в квартиру, словно свою добычу. И еще долго обнимал, боясь отпустить от себя.

Любовь – это не «правильно» или «неправильно».

Это то, что сильнее любых слов и характеристик. Оно выше понимания разумом. Поэтому и любим мы не мозгами, а сердцем.