Опять грохнул залп впереди, совсем уже близко, и десятник остановился. Впереди был поворот дороги и его скрывали кусты. Аюк снял с плеча винтовку, зарядил. Потом по очереди проверил оба револьвера. Тринадцать смертей он с собой принёс. Калмык, аккуратно присев на колени, протиснулся под ветками, покрытыми мелкими цветочками, и выглянул на дорогу. Ну, а он Вальехо всех троих ругал. А ту вона чё!!! На дороге лежало десятка два мёртвых солдат в знакомой тёмно-синей форме. Более того, на противоположной стороне дороги в таких же кустах тут и там виднелись тела в той же форме. А ещё там стонали, выли, ругались. Выходит, защитники рудника знатно отметились. Аюк выполз назад на тропу, идущую вдоль дороги и лёгкой трусцой побежал к руднику. Там опять грохнуло. Позади затопали индейцы. Слоны, а не индейцы. Дожидаться их Аюк не стал, догонят.

Когда до выхода к реке осталось метров десять, он опять остановился, показал всё же догнавшей его пятёрке, чтобы оставались на месте, и опять на коленях прополз под кустами.

— Ох, ё! — Аюк выпростал вперёд руку с винтовкой и почти не целясь выстрелил, передал винтовку Лёшке, взял у него вторую и опять бахнул, не целясь.

— Ложись! Приготовиться, человек десять сюда бегут. Не вставать! Вашу мать! — стих.

— А чего? — Лёшка плюхнулся рядом.

— Тихо, — зашипел на него десятник.

Кусты перед ними затрещали, в них вломились синие солдаты. Если пролезть под ветками было не сложно, то вот преодолевать их в полный рост, да ещё с длинными ружьями в руках, не простая задача.

— Огонь! — Аюк из револьвера произвёл шесть выстрелов, позади пять раз хлопнули звонкие ружейные выстрелы.

Синие кончились. Один, видимо, раненый, орал, звал на помощь. И это хорошо, так как на помощь ему тут же и прибежали. Шестеро. Бах. Бах. Один раз десятник промазал, но Лешка его подстраховал, успел перезарядить свой Шарпс.

— Уходим. Нужно перезарядить оружие…

— А что там? — Лёшка вскочил, хотел дёрнуться к дороге.

— Отходим. Там их десятка три ещё.

На перезарядку винтовки Шарпса и двух кольтов у Аюка ушло пару минут, и он это время на месте не стоял. Тропа, идущая вдоль дороги, здесь поворачивала прочь к реке, но ещё метров пять по ней пройти можно было, их десятник и прошёл. Всё это время позади орал и звал на помощь раненый солдат, и впереди слышались редкие выстрелы.

Нырнув в очередной раз под ветки, с белыми цветочками, калмык прополз до конца зарослей и выглянул на дорогу. Хоть в этот раз удалось рассмотреть, что же там происходит. Десятка три янки жались к редуту, перезаряжали… ну, пытались стоя на коленях перезарядить ружьё и выпалить куда-то вверх. Куда хотели попасть солдаты американские видно было. Над посёлком старателей возвышались две вышки и с них тёмно-синих обстреливали. И в отличие от бледнолицых, индейцы, засевшие там, стреляли не куда-то в ту сторону, а куда нужно, так как у них тоже были Шарпсы, и целиться можно было.

Ещё семеро солдат во главе с офицером бежали как раз мимо Аюка к раненому солдату в кустах, бежали пригибаясь и стараясь прижиматься к кустам. Через десять метров как раз должны были на десятника наступить. Он отложил винтовку и открыл огонь по приближающимся солдатам из револьвера. Офицер, двигавшийся чуть ближе к дороге и последним, успел из револьвера выстрелить в Аюка, но пуля впилась в землю буквально перед носом десятника, чуть подавшись назад, калмык сменил пистолет и довершил истребление очередной группы спасателей. Патроны опять истратил все. Остался только тот, что в винтовке. Аюк ещё раз вгляделся в, притаившихся за глиняной стеной, американцев. Офицер был, но он был прикрыт прижавшимися к нему солдатами. Как несушку цыплята облепили. Снайперского прицела не было, но всего метров тридцать, Аюк задержал дыхание и подвёл мушку к торчащей на голове офицера фуражке. Бах. Нет, попал в кого-то из солдат. Но и это поспособствовало изменению обстановки со стороны янки. Они по окрику офицера бросились вслед за ним в кусты по другую сторону дороги. Чем сразу воспользовались оба стрелка на вышках. Там вспухли два облачка дыма, а один из солдат, картинно вскинув руки, грохнулся на землю.

Глава 15

Событие сороковое

— Как заживают ваши раны?

— Не заживают.

Богиня: Как я полюбила

Офицер, уведший солдат в кусты, был человеком решительным и не глупым. Увидев, что по ним стреляют с двух сторон, он организовал из кустов обстрел зарослей напротив. Единственно, что спасло Аюка и индейцев — это то, что выстрелили тёмно-синие не залпом. Кто-то поспешил, над десятником свистнула пуля, и он заорал на Лёшку с остальными кашая:

— Ложись! Ложись! Лёшка, ложись! — вовремя, прямо над ними засвистели пули. Некоторые срезали ветки с кустов и те падали прямо на головы Аюка и индейцев.

Повезло. Ну и стереотипы. Всегда до этого солдаты стреляли стоя или в лучшем случае с колена, прямо перед собой. Только появление казнозарядных винтовок эту ситуацию изменит, можно будет заряжать оружие лёжа. И тогда, плюс появление дешёвого железа, из которого можно лопат понаделать, ситуация изменится. Тогда и окопы начнут рыть.

Теперь американцам нужно было оружие зарядить, чем и Лёшка с Аюком занялись. Первыми успели янки, и их кусты опять обстреляли. То ли у кого рука дрогнула из стрелков, то ли кто умный попался, но одна из пуль не над головой вжикнула и не ветку срубила, а ткнулась в землю в десяти сантиметрах от локтя десятника.

— Сволочи, убьют во цвете лет, — присвистнул Аюк, жестом показывая индейцем, чтобы переместились левее, ближе к реке на пару метров.

Отползли и стали ждать продолжения. Офицер попался упёртый. С вышки теперь их не видно из-за большого холма образовавшегося из вынутого при работе рудника грунта, насыпанного как продолжение редута, возможно Вальехо младший хотел редут продолжить, но не успел, янки раньше пожаловали. На вершине этого холма ещё и пяток габионов стояло — больших корзин, заполненных землёй. Возможно, там до постройки вышек наблюдательный пункт был. Но вот теперь он прикрывал спрятавшихся в кустах американцев от стрелков, засевших на вышках.