– Замолчи, у меня в ушах звенит, – пробормотала Ольга, вслушиваясь в длинные гудки. – О чем ты говоришь, Илья? Какой еще бес?

– Не надо было оставлять себе ожерелье, – пояснил он. – И держать в доме кольца! И вообще, если хорошенько поискать, то, я думаю, все вещи найдутся здесь, за исключением тех, которые она могла продать.

В трубке наконец раздался голос Самохина. Ольга молча поманила Илью. Она вдруг раздумала объясняться со следователем. «Если я посажу Ирину, как это будет выглядеть? Как бабья месть? Нет, ни за что».

Илья говорил недолго, но от того, что она слышала, у женщины мороз шел по коже.

– Да, по-видимому, это те самые кольца, – говорил Илья. – Я их припоминаю. И еще там есть страховые полисы, девочка их нашла. Знаете? Она сама призналась? Вы с ней виделись?

Положив трубку, он радостно сообщил:

– Ирине конец, она попалась!

– Чему ты радуешься? – грустно спросила Ольга. – Подумай, чем это может кончиться.

– А чем еще, кроме ее ареста?

– Но девочка останется сиротой!

– Таня! – крикнул он, и «сирота» тут же объявилась в дверях. Расстроенной она никак не выглядела. Скорее наоборот, она сияла и впервые стала похожа на ребенка. – Детка моя, ты ведь предпочитаешь жить с нами?

– Разумеется, крестный, – почти кокетливо ответила она. – Вы ведь не будете меня бить?

Илья поклялся всеми святыми, что у него скорее руки отсохнут, чем он прикоснется к Тане.

Девочка была довольна:

– Папа тоже никогда меня не трогал. Хорошо бы ее посадили лет на десять! А еще лучше – пожизненно! И этого мало будет!

– Замолчи!

Этот возглас вырвался у Ольги непроизвольно. Незадолго перед тем она твердо решила не вмешиваться, предоставить события их естественному ходу. В конце концов, что она может изменить? Если Ирина сама себя погубила, упустив из виду несколько деталей, туда ей и дорога. Но все-таки девочка ее пугала. Пугал и Илья – он радовался слишком искренне.

«Неужели я ей и впрямь сочувствую? – изумлялась женщина. – Этой стерве, которая била меня по лицу, которая отравила мою любовь, мою семью, лишила меня самоуважения? Да я всегда желала ей только несчастья! А теперь, когда она попалась, мне почему-то ее жалко!»

Она сама не верила тому, что это чувство искренне. Но как ни старалась, не могла обрадоваться гибели Ирины. Ей становилось все тяжелее, а Таня между тем веселилась:

– Теперь я смогу перенести свои вещи в другую комнату. Та слишком маленькая, и там никогда не бывает света. Окна во двор, а под ними помойка… Она нарочно засадила меня в самую темную конуру, чтобы я не глазела на улицу и не отвлекалась от учебы. А теперь я куплю себе все, что захочу! – Она забеспокоилась:

– Дядя Илья, я ведь смогу распоряжаться деньгами?

– Разумеется, детка, они твои! – ласково сказал он. И на этот раз Таня не стала возмущаться, почему с ней обращаются как с маленькой.

Ольга не выдержала:

– Прекрати прыгать! – Она повысила голос совсем как в лицее, когда ученики окончательно теряли чувство меры и принимались ходить на голове. – Ты ведешь себя безобразно! Немедленно собирай вещи и уходим отсюда!

– Да зачем торопиться? – попробовал возразить Илья, но Ольга уже никого не слушала. И уже не потому, что квартира наводила на нее страх и ей то и дело попадались на глаза вещи Ирины. Девочка пугала ее намного больше, чем сама хозяйка этой квартиры.

По дороге домой, в такси, Илья снова завел речь об отъезде в Германию. Он был счастлив, это было заметно с первого взгляда. Глаза блестели, голос звучал оживленно, интонации стали сплошь триумфальными. Он говорил как победитель:

– Теперь с этим чертовым делом покончено, и вскоре мы с тобой можем уехать. Документы у тебя в порядке? – Паспорт у меня есть, – неохотно ответила Ольга. – Но что-то я сомневаюсь.

– Почему?! Неужели ты думаешь, что лучше остаться в Москве, одной?

– Но я не одна. У меня тут неподалеку мама. Илья засмеялся:

– Можно подумать, я предлагаю тебе эмигрировать! Мы же вернемся, и очень скоро. О, ты увидишь, все пойдет как по маслу! У меня намечается большая сделка, и теперь все будет в порядке. И с деньгами в том числе.

Таня сидела молча, в разговор не вмешивалась, вопросов не задавала. Казалось, она даже не слышит, как спорят ее новоявленные опекуны, а думает о чем-то своем.

– Самое главное – поскорее уехать, – горячо агитировал мужчина. – Не упустить удачного момента. А еще нужно продать твою квартиру.