– Вы оказали своему другу очень плохую услугу, – заключил он. – Не знаю, придется ли вам за это отвечать, скорее всего, нет. Но надо же было понимать, что вы имеете дело с больным человеком!

– Вы кого имеете в виду? Витю или Ирину? Он отмахнулся:

– Ладно, идите.

– Мне снова придется подписывать показания? – осведомилась женщина, вставая с постели и оправляя задравшуюся на коленях юбку. – Давайте сделаем это побыстрее! Я ухожу в отпуск, мы хотим куда-нибудь съездить всей семьей. Кстати, вы еще не связались с Филимоновой?

Она тут же пожалела о вырвавшемся вопросе. По лицу Самохина было понятно, что он успел забыть об этой второстепенной свидетельнице. В данный момент его волновало совсем другое.

Люди начали расходиться до неприличия поздно, когда за окнами совсем стемнело. Ольга, валясь с ног, провожала их и принимала пьяные, вымученные соболезнования. Искренне переживала и плакала только одна старуха – дальняя родственница Виталия. Но, взглянув на ее оплывшее, бледное лицо доброй идиотки и запачканное соусом платье, Ольга поняла, что та находится в глубоком маразме и слезы у нее льются сами собой. Захлопнув, наконец, дверь, она без сил опустилась на пыльный ящик с кафелем.

Истерично всхлипнул дремлющий за столом Илья. Звякнуло какое-то стекло, на кухне полилась вода. «Неужели кто-то остался?» – обморочно подумала Ольга. И почти удивилась, увидев выходившую в коридор девочку. Она уже успела о ней забыть.

– Где мне лечь? – спросила та.

– Сейчас покажу. Мама ушла?

– Раньше всех. Когда вы еще говорили в спальне со следователем.

– Откуда ты его… Хотя конечно. – Ольга с усилием встала, ноги ее почти не держали. – Не знаю, где тебя положить.

– Ну, если вы с дядей Ильей ляжете в спальне, я устроюсь на диване, – деловито предложила Таня. И, увидев затравленный взгляд, хитро улыбнулась:

– Да не прячьтесь от меня, я все знаю. Думаете, это для кого-нибудь тайна?

– Ты вообще слишком многое знаешь. – Ольга пошла за ней в столовую расталкивать Илью:

– Ну, вставай же, поимей совесть! Все давно ушли!

– Отвали, – пробормотал мужчина, прикрывая лицо локтем. – Я сплю.

– Надрался как свинья, – с удовлетворением произнесла девочка, критически наблюдая за ними.

И тут у Ольги сдали нервы. Все, что ей приходилось сносить последние дни, последние месяцы, выплеснулось в ненавистном крике:

– А ну заткнись, соплячка, или я тебе задницу надеру!

Она бы никогда не поверила, что способна так обратиться к ребенку, даже самому капризному. Ни один избалованный ученик в лицее не мог довести ее до истерики. А уж кричать на падчерицу – какую-никакую, а родню… Но ей было уже все равно. Развернувшись к Тане и безжалостно тряся ее за плечи, Ольга даже не замечала, что девочка выше ее, шире в плечах и, конечно, легко может дать сдачи. Та не сопротивлялась, но и не пугалась. Она как будто наблюдала за происходящим со стороны, вынося безмолвные оценки. И женщина вдруг опомнилась. Она опустила руки и тихо извинилась.

– Да ничего, – спокойно ответила та. – Мать часто меня колотила.

– Прости, – убито повторила Ольга. Она уже чуть не плакала. – Я просто измучилась.

– Давайте его растолкаем и отведем на постель, – предложила Таня, будто не слыша извинений. – А то он может скатерть стянуть.

Вместе они осуществили эту сложную операцию. Илья вяло отбивался, пытался что-то возразить, но в конце концов был отведен в спальню и криво уложен на кровать. Таня позаботилась даже о том, чтобы его ноги не свисали на пол. Она с трудом водрузила их на покрывало и с удовлетворением оглядела свою работу:

– Вот так нормально. Оля, а где вы будете спать? Смотрите, он может вас облевать.

Она говорила почти весело, будто такая перспектива таила в себе нечто забавное. И Ольга, махнув рукой, наконец заплакала.

На рассвете легкие облака превратились в черные тучи, и наконец пошел дождь. Крупные капли ударили в подоконник, тот отозвался гулкой жестяной дрожью. На кухне резко захлопнулось открытое на ночь окно. От этого звука женщина и проснулась. Она открыла глаза, нашла взглядом смутный квадрат окна. Потом взглянула на мужчину, спавшего рядом в неудобной, скрюченной позе. Его подушка давно свалилась на пол, Илья лежал, неловко подогнув под себя руку, и тихо постанывал во сне.

Ольга поморщилась – от него пахло перегаром. Осторожно, стараясь не касаться пьяного, выбралась из постели и вышла в соседнюю комнату.

– Я не сплю, – быстро откликнулся тонкий тихий голос.

Ольга наугад нашла диванчик, вчера из-за поминок его передвинули в самый угол. Девочка сидела подложив под спину подушку и зябко обхватив себя за локти. Ольга осторожно присела на край дивана. «Значит, это мне не приснилось с похмелья. Да и много ли я выпила? От силы рюмку-другую. Таня в самом деле живет у меня».