В следующую секунду Лилио перенесся на вершину вулкана Бару — самую высокую точку Панамы, парящую над двумя океанами. Судя по всему, телепортер ему не подчинялся, его запрограммировали так, чтобы он побывал в разных местах планеты.

Людская цепь связала два американских континента, от колумбийской границы до мексиканской. Совершив еще два прыжка, на гору Митчелл в Аппалачах, а затем на Аконкагуа — высочайшую вершину в Андах, он обнаружил, что новая человеческая цепь начинается недалеко от полярного круга, в городе Икалуите — столице провинции Нунавут, затем пересекает другую людскую цепь в районе Ниагарского водопада и спускается к Огненной Земле. Новый прыжок. Камера снимала безумную фарандолу, [44] которая начиналась от южной оконечности Африки, на мысе Доброй Надежды, и простиралась к Средиземному морю. Миллионы и миллионы землян, взявшись за руки, пересекали джунгли, пустыни, саванны, горы, разделялись на две ветви — одна уходила к Гибралтару, другая к Синаю, чтобы остановиться через девять тысяч километров во Владивостоке и после нескольких разрывов в ледниках Алеутских островов вновь слиться воедино на Аляске.

Несчастные, оказавшиеся на полюсе, долго не продержатся, вон как трясутся от холода, но никто не спешит разомкнуть цепь, хотя каждый может в любой момент телепортироваться домой.

Две цепи протяженностью четыре тысячи километров опоясывали Австралию от Перта до Брисбена и от Дарвина до Аделаиды. Цепь между тропиками и экватором соединяла страны Африканского Рога с архипелагом Кабо-Верде — ожерелье влажных ладоней и потных тел, таких же, как в цепи от Малакки до Сингапура. А на другом конце планеты, на севере Норвегии, люди сбились в плотную толпу, согревая друг друга своими телами.

Сколько продержался этот невероятный круг? Кто первым разорвал его? Кому стало слишком жарко или слишком холодно? Кто устал терпеть жажду?

Прошло минут десять, прежде чем люди разошлись.

«Индепендьенте Планет» опубликовала фотографию уже через несколько минут, но эксклюзива не получилось, ведь снимали и участники живой цепи. На некоторых фото и видеороликах были и изгои, участвовавшие — сами того не желая — в церемонии, они размахивали флагами и призывами, написанными на картонках. Эти снимки и видео стали историческими документами. И их наверняка вспомнят, когда будет приближаться двухсотая годовщина эры телепортации людей, когда, возможно, кто-то снова решит отменить четвертую статью Конституции или нарушить ее.

Как это сделала Пангайя.

Никто не может быть перемещен против своей воли.

Когда волнение улеглось, принялись искать ответственного за эту грандиозную акцию, за принудительное перемещение всего населения планеты. Люди ждали объяснений — и в первую очередь от президента Немрода.

Но президент исчез.

Точка Немо, Тихий океан

12:01

— Пангайя! Пангайя! Пангайя!

Немрод плакал, и его слезы смешивались с морской пеной. Долго он не продержится. Телепортер заблокирован, и даже если он будет плавать много часов, это ничего не изменит. Президент понимал, где оказался.

В точке Немо, самой удаленной от какой-либо суши.

Когда Пангайя была ребенком и любила плавать на своей надувной черепахе, они часами качались тут на волнах. Галилео стиснул черепашку из розового кварца. Если разжать пальцы, она уйдет на дно, на глубину трех тысяч метров.

А скоро там окажется и он.

— Пангайя! Пангайя!

Он кричал снова и снова, захлебываясь морской водой, заходился в кашле и снова кричал.

— Я люблю тебя, Пангайя! Я выбрал тебя из всех детей, разве есть доказательство сильнее?

Голос президента беспомощно растворялся в пустоте над океаном.

— Наша жизнь не принадлежит нам, Пангайя! Каждому отведена своя роль.

Над Галилео внезапно материализовался тонкий дождь золотых и серебряных частиц. Его дочь телепортировалась — и не выжила. Нажав на кнопку, она отправила свое тело в лимбы бесконечности. Невидимые частицы, бывшие когда-то ее кожей, глазами, сердцем, превратились в квантовое конфетти, мерцавшее над Немродом.

Волна захлестнула Галилео. Он с усилием вынырнул, поднял лицо к небу, к облачку сияющей пыли.

— Ни один человек не откажется от подаренного тобой мира. Ты сыграла главную роль, Пангайя. Как же хорошо ты сыграла, дорогая, как хорошо. Никто бы не справился лучше.

Никто.

Точка Немо.

Стиснув черепашку из розового кварца, Галилео Немрод сложил ладони в молитвенном жесте, и океан сомкнулся над ним.

Киджондон, Корея

Ми-Ча провела мелом линию на полу, посмотрела в окно на сторожевые вышки — бывшую границу между двумя Кореями, и подумала, что любит этот мрачный пейзаж больше любого другого на планете. Девушка вспомнила Пангайю, Бабу, рыбацкий квартал Сен-Луи. Меньше чем через четверть часа она телепортируется в дом семьи Диоп — Асту пригласила ее на мясное рагу в арахисовом соусе.

Но сначала нужно добиться послушания от питомцев. Ми-Ча посадила обезьянку на стол в гостиной.

— Смотри, Манки, вот твое пространство. Можешь прыгать, скакать, забираться на стены, шкафы и стулья. — Потом повернулась к коту, сидевшему под окном в квадрате света. — А ты, Шпион, хозяин другой половины. Кровать и подушки в твоем распоряжении. Но каждый остается на своей территории! Белую линию пересекаете только в моем присутствии! Ясно?