Чтобы задать вопрос, ему тоже не потребовалось разевать пасть.

– Я ношу имя своего прошлого воплощения, – ответил Ахилл. – До тех пор, пока не получаю новое. Иди за мной, и я буду тебя учить. Я знаю про твой мир все.

Ящер направился в глубину чащи. Кукер пошел сзади, стараясь не мешать своему новому господину, но и не слишком отставать.

– Знаешь, почему ты назвал меня злом в своем сердце? – спросил Ахилл.

– Почему?

– Этого требуют законы мира, в котором ты живешь. Вернее, законы твоего мозга. Я кажусь тебе злом по той же причине, по какой листья кажутся зелеными, а вода синей. Так все устроено.

– Кем? – спросил Кукер.

– Симуляцией. Симуляция – и есть ты сам. Весь мир, который ты сейчас видишь. И даже мир, куда ты вернешься, когда эта симуляция кончится. Это просто активность твоего ума. Формы, принимаемые твоим сознанием. Слово «твоим» не особо нужно, но иначе ты не поймешь.

Кукер хотел сказать, что он не слишком въезжает в такие расклады – но вдруг с изумлением понял, что ему все ясно.

– За пределами известных тебе симуляций есть другие, – сказал Ахилл. – Тоже наборы форм, переживаемых сознанием. Любая вселенная есть каталог форм.

Кукер по-прежнему все понимал.

– Теперь скажи мне, откуда берется власть над формами? Как ты думаешь, какова ее природа?

– Я не знаю, – честно ответил Кукер.

– Люди воображают могущественных существ, наделенных невообразимой силой, и называют их богами. Если шарить лучом сознания в пустоте, ты обязательно обнаружишь нечто похожее. Этим занимались все древние провидцы и пророки. Но они видели богов не потому, что те существуют в действительности, а потому что такова природа сознания, способного создавать в себе любые миражи. Ум уверен, что работает как радар – а становится проектором. Подобные проявления и манифестации растут в уме самопроизвольно, как грибы и плесень. Это игра сознания с самим собой.

Поразительно, но Кукер опять все понял, только чуть удивился, что ящер употребляет слова «радар» и «проектор». В мезозое они звучали немного нелепо. Впрочем, слово «бог» казалось еще страннее.

– Значит, Бога на самом деле нет? – спросил Кукер.

– Неправильная постановка вопроса, – сказал Ахилл. – В сознании, из которого сделана любая вселенная, есть течения и водовороты. Бывают слабые, бывают сильные. Человек – совсем слабый водоворотик. Вонючий и скоропреходящий, как уточняют отцы Церкви. На уровне ряби. Есть намного более могучие. Они возникают как реки или ураганы на земле – из соединяющихся ручейков и сквозняков. Постепенно из них складывается самый сильный водоворот и самое устойчивое течение... Ты знаешь, что такое Гольфстрим?

– Это главное течение океана, – ответил Кукер. – Было в карбоне.

– То, что люди называют Богом – это главный водоворот сознания в их вселенной. Давным-давно захваченная власть над симуляцией, которая заключается просто в привычке сознания, что вещи происходят именно так, а не иначе. Вот и все.

– Значит, Бог все-таки есть?

Ахилл расхохотался. Это не было хохотом, но напоминало торжествующий и грозный человеческий смех.

– Раньше люди верили, что черви зарождаются в складках грязных простыней. Сегодня ваши ученые над этим смеются. Но эти смеющиеся ученые зарождаются в складках сознания в точности так, как черви якобы зарождались в грязных простынях. Одна вселенная отличается от другой только законами симуляции. За власть над симуляцией борются заполняющие симуляцию проекции. Они сталкиваются подобно реками и ветрам – и достигают невозможного, страшного могущества. Они обрушиваются друг на друга, ломая пространство и время, но все это пустая игра форм, не имеющих никакой реальной сути или существования. Так называемый Бог имеет ту же природу.

– Бог похож на нас? Он добр?

– Знаешь, чем Бог отличается от людей? Он осознает себя, но не утверждает, что существует. А вот люди себя не осознают. Но по этой именно причине им кажется, что они реальны. Бог говорит о себе так – я есть то, что я есть. Это мудрейшее из заклинаний актуально лишь пока произносится – ибо в момент его произнесения Бог и есть само это произнесение. Поэтому схватить Бога за бороду сложно.

– А что говорит человек? – немного непонятно спросил Кукер.

Но Ахилл понял.

– Человек говорит так – если я не вернусь из боя, прошу считать меня коммунистом. То, что предлагается считать коммунистом при невозвращении из боя, и есть ваша подлинная природа. Бог соглашается с такой постановкой вопроса. Но сказать, добр он или зол, трудно.

– Почему?

– Потому что за четырнадцать миллиардов лет еще никто не вернулся из боя живым.

Слова ящера завораживали поэтичной и темной мудростью. Самое удивительное было в том, что Кукер с легкостью его понимал. А если не постигал чего-то, то сразу видел почему.

– Это выше человеческого разумения, – сказал он.

– Именно так. Бог – это власть над течением сознания. Но в нем нет ничего, кроме самого течения. Ничего личного, как в Гольфстриме. Ваши физики, ставящие на место Бога законы природы, по-своему правы. Так и есть – по сути это одно и то же.

– Откуда ты знаешь? – спросил Кукер.

Он почувствовал, что в ответ Ахилл улыбнулся – и улыбка эта была так же страшна, как его хохот.

– Я знаю.

Кукер понял: это «Я знаю» было древним антиподом заклинания «Я есть то, что я есть». Адский гость наконец представился по-настоящему.