И тут жене уже не до любви, и даже не до раненого самолюбия.

Ставки гораздо выше...

Какой пример мужского поведения будет перед глазами ребeнка, если измена для Владана — «случайная слабость»? И сколько у него впереди еще будет таких вот «слабостей»?

У нас ведь должен родиться мальчик. А я не желаю... отчаянно не хочу, чтобы он вырос таким же предателем, способным унизить изменой беременную жену и разбить ее доверие вдребезги!

И сейчас, глядя на мрачного, как туча, Князева, я вдруг необыкновенно четко и ясно понимаю...

Я должна спасти судьбу своего ребeнка!

Сосредоточившись на этой мысли, я глубоко вздыхаю. И лишь затем поднимаю на мужа прямой твердый взгляд.

— Даша... — говорит он, и что-то в моем лице заставляет его жестко шевельнуть желваками. — Я понимаю, что поступил, как мудак, и отвечу за это. Не надо было так, за твоей спиной... Но мне пиздец как тяжело было все эти месяцы. Сорвался, да. Не контролировал я себя, просто крышу вдруг снесло, ясно?

— Ясно, — серьезно киваю я. — Жена беременна, секса давно не было, спермотоксикоз в голову ударил. Чудесные оправдания. И как давно эту крышу у тебя снесло?

Князев скрипит зубами и отворачивается.

— Блядь... Оно тебе надо, Даш? Лишняя информация.

— Мне просто любопытно, какой длины рога на моей голове! — горько хмыкаю я и тут же обрываю себя, опомнившись. — Ладно, забудь. Мне неинтересно на самом деле. Продолжай... дорогой. Что еще ты хотел мне сообщить?

Слышу резкий вдох и выдох.

Даже глазом моргнуть не успеваю, как муж стремительно оказывается рядом. Нависает сверху, припечатав горячими ладонями мои руки к подлокотникам.

Близко. Слишком близко для моего спокойствия!

Быстро отворачиваю голову в сторону, чтобы не видеть его лица.

— Хорошая моя, послушай меня... просто послушай... — шепчет он на ухо своим проникновенно-низким бархатным голосом и настойчиво гладит мои дрожащие пальцы. — Я люблю тебя. Мы справимся с этим, вдвоeм справимся. Мы же семья, верно? Я совершил огромную ошибку, поддался ебучей мужской слабости. Разве это такое непростительное преступление? И что это за отношения у нас тогда, если мы лишим друг друга шанса всe исправить?

Как обычно, его сокрушительно волнующая энергетика заставляет мой пульс подскочить вдвое, но сейчас к этой реакции на близость мужа примешивается новая деталь.

Острая. Отталкивающая.

Вспышка воспоминания о его члене во рту старательной блондинки.

— Отодвинься, пожалуйста, — напряженно говорю я. — И перестань на меня давить. А то меня опять... стошнит!

Он неохотно выпрямляется, но продолжает неотрывно следить за каждым моим движением. Словно зверь, который чует, что на его добычу кто-то покушается.

— Даша... — предостерегающе тянет он похолодевшим голосом. — О разводе даже не думай. Я тебя никогда не отпущу. Это ты понимаешь?

От его тона у меня мурашки по спине бегут. До сегодняшнего дня Князев всегда показывал себя передо мной только с хорошей стороны. Но ведь он настоящая акула бизнеса. А у таких мужчин всегда есть и темная сторона — иначе в нашем мире просто не выжить.

Но я не могу допустить, чтобы он начал мне ее демонстрировать. Только не сейчас. И... время. Мне очень нужно выиграть время, чтобы решить, как поступить.

— Да, — коротко отвечаю я и поднимаюсь с кресла. — Знаешь... мне надо прилечь, Влад. Плохо себя чувствую. Тем более, что завтра я лягу в клинику на сохранение.

Медленно направляюсь к дверям спальни, чувствуя на себе взгляд мужа. Он прямо-таки кожу прожигает.

— Ты ведь собиралась туда позже лечь, — тяжело роняет он мне в спину.

— Я передумала.

Утро встречает меня хмурым отражением опухшего лица в зеркале.

Эту ночь я выдержала с трудом.

Допоздна не могла нормально уснуть, бессмысленно плавала в поверхностной рваной дремоте, потому что мне опять было сложно дышать носом в горизонтальном положении. Обычная проблема многих беременных на таком большом сроке...

Но еще больше меня напрягало соседство Владана на нашей широкой двуспальной кровати.

Я очень надеялась, что хотя бы из чувства какой-то условной жалости, если не деликатного понимания к нашей непростой ситуации, он проведет ночь в гостевой спальне или даже гостиной... но Князев и не подумал избавить меня от своего присутствия. Явился в спальню ближе к одиннадцати вечера.