Шрифт:
Свисток. Аркаша и Луми одновременно повернулись в сторону корзины их команды. «Забил. — Из глубин сознания медленно поднялась паника. — Не защитились. Этот гад все-таки забил».
— ТЕНЬКОВСКАЯ!
Аркаша резко сжала кулаки, игнорируя пульсирующую боль. Томас смотрел прямо на нее. Экстаз, плескающийся в алых демонических глазах, бил по ее восприятию так, словно противник находился совсем рядом и одарял ее нескончаемым потоком пощечин.
— Это было для тебя. — Проникновенный голос шептал слова прямо в уши, хотя демон стоял слишком далеко, чтобы Аркаша могла что-либо услышать. В то же мгновение Томас, убедившись, что единолично владеет вниманием девушки, поднял на уровень груди кулак и выставил большой палец, а затем медленно провел им по собственному горлу. — Ты следующая, сладкая.
Разгоряченное тело охватил озноб. Сердце забилось быстрее. Задрожали колени. Аркаша покачнулась.
«А ведь он не об игре говорит. Значит, скоро?..»
В первый раз за все пребывание в этом убийственном университете Аркадия Теньковская действительно пожалела, что в тот роковой день Стирания Ее Жизни все-таки последовала за парнем с малиновыми волосами...
Глава 1. Билет в никуда
Крик совести глуши, манипулируй оправданием,
Чтоб вырвать разум из потока скучных дней,
И полностью вся ложь окупится страданием,
Когда войти без света пожелаешь в мир теней.
Твой сон не завершен, он будет длиться вечно,
Покуда в одиночку станешь путь держать,
От крепкого плеча не откажись беспечно,
Иначе ноги будут продолжать дрожать.
Ты неустойчив, недоверчив, груб и злобен,
И погибаешь от желаний эгоиста «я хочу»,
Скорее покажи судьбе на что способен
И встань с соратником плечом к плечу...
Это!.. Уже!.. Ни в какие ворота!!!
Подошва кроссовка, скользнув по раме двери, пронзительно скрипнула. Правая нога, лишившись опоры, с грохотом повстречалась с полом. Болезненная дрожь от удара прошлась от пятки до колена.
Оппонент, воспользовавшись заминкой, резко дернул дверь на себя, увлекая за собой пострадавшую.
— Лапы прибрала. Живо! Чтоб духу твоего здесь не было, соплячка! — прорычала женщина.
Таким тоном обычно гоняют бродячих котов. Однако «соплячка» посылом не прониклась. Стиснув зубы, она крепче сжала ручку двери, перенесла вес тела на вторую ногу и откинулась назад, почти теряя надежную опору пола, но при этом заставив ошарашенную женщину практически вывалиться из собственной квартиры.
— Теньковская! Аркадия! Чтоб тебя!
За всю жизнь Ольга Захарова никогда не встречала более упрямого создания, чем то, что в настоящий момент с маниакальностью подыхающего осла цеплялось снаружи за ручку двери ее квартиры и, балансируя на одной ноге, упиралось другой в раму, тем самым вот уже три минуты не давая вместе с захлопнувшейся дверью окончательно вычеркнуть себя из ее жизни.
Олюшка, Оленька, солнышко, котеночек... Да хоть пупсик! Наверное, самые желанные слова, которые хотела услышать в свой адрес тридцатичетырехлетняя незамужняя офис-леди Ольга Захарова. Платиновая блондинка. Длинноногая прелестница. Но то — жестокое прошлое. Теперь все эти чудесности заменяют первая седина в волосах и варикозная сетка на ногах, а шанс услышать те вожделенные слова от какого-нибудь богатого умопомрачительного красавца практически равен нулю.
Радужные мечты давно сменились суровой обреченностью. И причина была в ней.
Аркадия Теньковская. Дочь любимой сестры, ненавистная племянница.
Злобно щурясь и с хрипом вдыхая влажный воздух подъезда, Ольга сверлила взглядом тощую фигурку, облаченную в свободно болтающуюся вокруг тела серую футболку, черные джинсовые шортики с бахромой по краям и кроссовки ядовито-розового цвета.
«Чертовка! Все-таки не позволила мне запереть дверь!»
— Почему ты меня выгоняешь, тетя Оля?!
«Ух, даже ее голос меня раздражает».
Девчонка не в мать пошла. Совсем не из породы Захаровых. Острые скулы, лицо сердечком, слишком чистая кожа, медные волосы, мягкими кудрями доходившие до лопаток, — все эти черты внешности ужасно выводили Ольгу из себя. А миндалевидные глаза теплого карего оттенка? Да ни у кого в их семье никогда не было карих глаз!
«Отцовский ген не просто доминирует, — Ольга скривилась, — он провоцирующе выпячивается, как живот у выпивохи. Эй, Лизка, ты хоть что-то от себя передала этой соплячке?»
Чертыхнувшись, женщина предприняла новую попытку захлопнуть дверь, но с большим успехом она могла бы сдвинуть с места бегемота, потому что племянница на ее активность среагировала мгновенно: метнулась вперед и вновь вцепилась в дверную ручку.
«Вот оно! — Ольга ощутила непонятное торжество. — Узнаю Елизаветино упорство. Все-таки, сестренка, ты здесь не просто детородной машиной поучаствовала».
— Тетя Оля! Я не понимаю. За что ты так со мной? Неужели я слишком долго ходила мусор выбрасывать?
«Ах да, мусор. — Ольга взглянула вниз, выискивая мусорные пакеты, которые пять минут назад всучила племяннице одновременно с ценными указаниями донести все до мульд, хотя точно знала, что искомое уже вполне успешно донесено до мусорных баков и там же оставлено. — Символичная ассоциация, прямо-таки вопящая об окончании моего терпения. Все, Аркаша, кто-то поперхнулся, так и не допев твою песенку. Пришла пора самостоятельного полета».
— Да, долго. — Ольга отпустила дверную ручку, и Аркаша, ойкнув, по инерции отлетела на соседскую дверь, больно ударившись спиной и локтями. — Слишком долго я терпела...