Дэйн пошел в часовню. Согласно древнему преданию, святилище было построено на месте алтаря, у которого язычники поклонялись своим богам и богиням. Сейчас, разумеется, часовня была христианской.

Дэйн, не слишком приверженный религии, постоял на крыльце. В маленькой часовне не горели свечи. Был час молитвы, и отец Крадок в Хэдлей наверняка уже начал свою службу. Дэйн в темноте прошел по узкому проходу, задевая холодные каменные скамьи. У алтаря он встал на колени, опустил голову и принялся молиться.

Дэйн не смел молить небеса о возвращении Глорианы, хотя этого он желал больше всего на свете. Его молитва была простой: пусть ангелы охранят его жену от любого зла, где бы она сейчас ни была.

Небо хмурилось, дул промозглый ветер. Знакомый силуэт, превратившийся в руины, вверг Глориану в отчаяние. Кенбрук-Холл был весь разрушен, за исключением одной лишь башни. Совладав с дверной ручкой, она вышла из машины Лина и медленно пошла через двор к древним надгробиям на могилах леди Аурелии и ее людей.

Лин держался чуть позади нее, явно не желая мешать, но готовый помочь, если потребуется. Одежда, которую предоставили Глориане — футболка и джинсы, — пришлась как раз впору. Она была удобной и не стесняла движений. Поверх Глориана накинула широкий свитер Лина. Ботинки были чуть великоваты для ее маленьких ножек.

Найдя могилу матери Дэйна, она прижалась лбом к холодному мрамору, положив ладони на плиту. Какая бы сила ни забрала ее от Дэйна, молила Глориана, пусть она вернет ее обратно.

Ничего не произошло. Наконец к ней подошел Лин и повел продрогшую Глориану обратно к машине. Она беззвучно плакала и была благодарна Кирквуду за то, что он вел машину молча, не пытаясь заговорить с ней.

Они подъехали к небольшой харчевне, стоявшей как раз на месте хэдлейской таверны. Дождь лил теперь как из вёдра. Из обеих кирпичных труб харчевни валил густой дым, обещая замерзшим путникам свет, тепло и пищу.

Глориана обернулась к своему спутнику. Кирквуд сидел в машине, положив руки на руль. С каждым днем Глориана все больше привыкала к жизни двадцатого века. Этот мир становился для нее все более знакомым, более вещественным, более привычным. Неужели она так и не сможет никогда найти дорогу домой?

— Думаю, неплохо было бы подзакусить чем-нибудь, — предложил Лин. — Пошли?

Глориана бросила короткий взгляд на дымящиеся трубы и кивнула. У нее совсем не было аппетита, но она почти не сомневалась в том, что беременна. Она знала, что должна заботиться сейчас о своем еще не родившемся ребенке. Ребенке Дэйна.

Внутри таверны, которую Лин называл пабом, Глориана немного воспрянула духом. В обоих концах длинной широкой комнаты пылали жарким огнем камины. Деревянные столы со скамьями напоминали о замке Хэдлей. Светильники, свешивающиеся с крестовин на потолке, крепились ржавыми железными цепями. Они светились чудом двадцатого века — электрическим светом, но были похожи на те масляные лампы, которое с таким теплом вспомнила сейчас Глориана.

Она почувствовала укол ностальгии. Приятно было очутиться в знакомой обстановке, но с еще большей остротой ощутила она себя чужой этому веку. Паб был почти пуст. Официантка в неприлично коротком платье провела их к дальнему столу рядом с камином.

Лин заказал две порции рыбы с чипсами, и официантка удалилась, весело напевая себе под нос.

Еда, которую им принесли, оказалась горячей и ароматной. В чипсах Глориана признала картофель по-французски. Когда она сказала об этом Лину, тот рассмеялся, покачав головой.

— А, янки.

— Что это?

— То же самое, что и американцы.

Глориана вновь подумала о своих настоящих родителях, о самолете, доставившем ее в Англию, и о тоскливых днях, что она провела в интернате. И вздрогнула.

Кирквуд слегка прищурился, но ничего не сказал. Вместо этого он сменил тему разговора.

— Ты должна подумать о своем будущем, Глориана, — сказал он мягко, накрывая ее руку своей широкой ладонью. — Ведь нельзя исключать возможность, что ты останешься здесь навсегда и никогда не сможешь вернуться туда, откуда пришла.

— Вы действительно верите моему рассказу? — спросила Глориана, медленно, старательно выговаривая слова. Она еще не могла говорить так быстро и уверенно, как остальные, но понимала окружающих довольно сносно.

Лин положил на тарелку еще кусочек аппетитной жареной рыбы.

— Я и сам не знаю, чему верить, — признался он откровенно. — Но когда я вижу девушку в пасти дракона, то знаю, что она настоящая принцесса и нуждается в помощи.

— Многие на вашем месте подумали бы, что я сумасшедшая, — проговорила она. Ей стало интересно, на самом ли деле водятся в современном мире драконы, о которых в тринадцатом веке ходили только легенды. Теперь, когда она согрелась и насытилась, ее стало клонить ко сну.