И, что было тяжелее всего, она понимала, что полюбила Дэйна. Разум настаивал, чтобы она рассталась с мечтой о Кенбруке, но сердце ее разрывалось при мысли об этом.

Этого не должно было случиться, кричало все ее существо.

Кто-то постучал в дверь, но Глориана не ответила, и стук повторился.

Конечно, это Эдвард. Слишком пьяный, на ногах не держится. Завтра утром он пожалеет о сегодняшнем дне, не без злорадства подумала Глориана.

— Уходи, — крикнула она.

— Пожалуйста, — послышался тихий робкий голосок с французским акцентом. — Позвольте мне войти, мадемуазель, мне ужасно страшно.

Мариетта.

Глориана вскочила с кровати, накинула рубашку и подбежала к двери. С трудом отперев заклинивший замок, она впустила женщину, которую ее муж выбрал себе в жены.

Мариетта рыдала, дрожа под тоненькой, отделанной кружевами ночной сорочкой. Ее черные волосы покрывал легкий ночной колпак.

— Мне здесь не нравится, —сказала она. — Здесь так шумно, и я так напугана!

Глориана думала, что возненавидит свою соперницу, а сейчас ей очень хотелось утешить бедняжку. Она подвела Мариетту к скамье у камина и усадила поближе к догорающему огню. Потом стянула с кровати одеяло и накрыла им хрупкие, вздрагивающие от всхлипываний плечи француженки.

— Я хочу домой, — прошептала Мариетта, когда слезы наконец иссякли.

Глориана села рядом и обняла ее за плечи.

— Ш-ш… — сказала она, как мать, успокаивающая раскапризничавшегося ребенка, пытаясь припомнить французские слова. К сожалению, она никогда не владела в совершенстве этим языком поэтов и влюбленных. — Скоро ты выйдешь замуж. Тогда ты будешь счастлива.

Мариетта улыбнулась сквозь слезы.

— Да, — старательно произнесла она по-английски, но легкая улыбка, тронувшая ее губы, исчезла. — Но чтобы я была счастлива, должна страдать ты, а мне ненавистна сама мысль об этом. Ты была очень добра ко мне.

Глориана тихо вздохнула.

— Чтобы не случилось, Мариетта, я все равно останусь твоим другом. «Если только меня не заточат в башне замка или не отошлют в монастырь», — добавила про себя Глориана.

Прекрасные светло-карие глаза Мариетты блестели от слез.

— Я думала, ты старая. С бородавками и морщинами. Кенбрук — он сказал мне так. Я удивилась, когда увидела тебя.

Глориана улыбнулась и слегка пожала руку Мариетты.

— И я удивилась, увидев тебя, — честно ответила она. По крайней мере, в одном Дэйн не солгал ей: Мариетта не была его любовницей. Такая хрупкая, утонченная, застенчивая, она была сама невинность.

Мариетта всхлипнула.

— Мое сердце радуется, когда я смотрю на Кенбрука. Но я вижу также, что он волнует тебя. Я уеду домой, во Францию, с Фабрианой.

Мариетта сказала правду. Она любила Дэйна, возможно, так же сильно, как и Глориана, но готова была сдаться, отступить, вернуться одной на свою родину.

Глориана была тронута, но отрицательно покачала головой.

— Нет, — сказала она, — Дэйн любит тебя, хочет, чтобы ты, а не я, стала его женой. Сначала я была полна решимости бороться за него, но сейчас поняла, что не могу заставить его полюбить себя.

— Бедная Глориана, — сказала Мариетта, беря ее за руку. На глазах ее снова заблестели слезы. — Он разбил твое сердце?

Но Глориане вовсе не хотелось обсуждать вопрос о разбитых сердцах. По крайней мере, не сейчас.

— Лучше расскажи мне, как вы познакомились с Кенбруком, — попросила она с неподдельным интересом.

Испуганное выражение сошло с лица француженки, она погрузилась в милые ее сердцу воспоминания.

— Однажды я была на рынке, с Фабрианой. Он там. — Мариетта улыбнулась, легонько вздохнув. — Сильный, красивый. — Тут она нахмурилась, и в глазах ее мелькнул страх. — Бандиты пришли грабить. Один брать меня на свою лошадь. — Девушка содрогнулась. — Фабриана, она кричит. Сражение. Кенбрук, он побил их своим мечом. — Мариетта счастливо улыбнулась. — Я спасена.

Это была захватывающая история. Глориана живо представила себе, как все произошло. Вот лавки с разнообразным товаром: яркими тканями, кудахчущими курицами, голубями в клетках. И звон мечей. Нельзя было винить Мариетту за то, что она полюбила своего бесстрашного спасителя. Оказаться на ее месте мечтала бы любая женщина.

Глориана улыбнулась.

— Я рада. Что он спас тебя, я имею в виду. Мариетта поднялась. Одеяло все еще покрывало ее хрупкие плечи.

— Ты добрая, — сказала она. — Теперь я усну, если ты не ненавидишь меня.

Глориана проводила Мариетту до двери.

— Я никогда бы не смогла ненавидеть тебя, — сказала она.

Если бы это было не так, как упростилась бы ее жизнь. Девушки пожелали друг другу спокойной ночи, и Мариетта вышла в коридор, где ее ждала преданная Фабриана. Служанка, поддерживая госпожу под руку, повела Мариетту в ее комнату.

Глориана знала, что не сможет уснуть. Она немного вздремнула, вертясь с боку на бок. Но сон ее был чутким, неспокойным, и она проснулась задолго до — первых петухов. Наскоро умывшись, она оделась и выскользнула из дома, через боковую дверь, которой уже давно никто не пользовался.