— Аэропорт Шереметьево, — терпеливо пояснил я. — Он у нас, считай, через забор стоит. Там склады, таможни, чего только нет. Все сладкое, прямо леденец. И поймите, нас скоро авторитетные люди на серьезный разговор позовут. Денег захотят. А в Истоке… Тут не все так просто. Есть большие долги. Так что Лобня нам нужна обязательно. И дальше надо брать под себя квадрат: Зеленоград — Лобня — Долгопрудный — Химки. Аэропорт прямо в середине стоит. Пока этого никто не понимает, но если получится, пацаны, то даже московские темы отдохнут.

— Слушай, Серый! — Карась промокнул внезапно вспотевший лоб. — Ты бы придержал коней, братан. Чёт не поспеваю я за тобой… Мы только недавно радовались, как ловко барыгу на гопстоп взяли, а сейчас уже аэропорты делим.

— Да! — посмотрели на меня парни с легким осуждением. — Давай тут порядок наведем сначала. Тебя, Серый, чего-то понесло…

— Ладно, — махнул я рукой. — Потом поймете. По Вахидову работаете без остановки. Это даже не обсуждается. Но если решите купить тачки, то без деталей — мол, при делах стали в Москве, поднялись. К вам потянутся люди. Через месяц каждый из вас по два человека приводит. Они под вами ходить будут. Со мной им даже видеться не обязательно, и даже знать им про меня пока не нужно. И все контакты со мной только через одного из вас. Но за их косяки отвечаете головой вы. Так что выбирайте тщательно. Поняли?

— Поняли, — кивнули пацаны. — Это мы вроде капо становимся?

— Да вот прямо ими, — кивнул я. — Вы капитаны своих бригад. Вы за своих людей отвечаете, вы же их исполнить должны будете, если ошибетесь. Это самое трудное в нашем деле.

— В смысле исполнить? — не поняли пацаны. — Грохнуть, что ли?

— Грохнуть, — кивнул я. — Ваши люди, и проблемы тоже ваши.

— Жестко, — почесал затылок Штырь. — Но так-то да, резонно. Если стукача пропустим или крысу… Наш косяк. Все по понятиям.

— Сергей Дмитриевич! — в дверь постучала перепуганная насмерть секретарша. — Звонок… из Лондона… Я переключу на вас?

— Давай! — кивнул я и поднял трубку.

— Это Тарасов! — услышал я нервный голос на том конце. — С кем я говорю? Где Лисицын? Что тут вообще происходит?

— Меня зовут Сергей Дмитриевич, — вежливо представился я. — А вы, собственно, кто будете и куда звоните?

— Я Тарасов! — завизжал человек в трубке так, что каждое слово отчетливо было слышно на весь кабинет. — И я звоню в Исток! В свою собственную компанию! Лисицына срочно мне дайте!

— Нет тут никакого Истока, — спокойно ответил я. — И Лисицына тоже нет. И тебя тут больше нет и не будет. Если хочешь, приезжай, побазарим за жизнь. Умеешь за жизнь? Чего молчишь? Не умеешь! Тогда сиди в своем Лондоне дальше и не отсвечивай. Тут твоего больше ничего нет, кроме долгов.

Я положил трубку.

— Ну, чего смотрим? — спросил я у пацанов, которые пялились на меня, как на Ленина в мавзолее.

Неудивительно. Я же только что послал лесом самого знаменитого бизнесмена времен заката Союза. Судя по выражению лиц, им просто было интересно, поразит меня молния с небес или не поразит. Нет, не поразила.

— Да не, нормально все! — поднял перед собой ладони Копченый. — Я пойду еще малость накачу на сон грядущий. А то на трезвую голову не поверю, что скоро стану директором ГУМа. У меня… сука… и галстука подходящего нет.

— Санек, задержись!

Когда братва начала выходить из кабинета, я тормознул Троллейбуса. Все к этому отнеслись с пониманием, и никто не посмотрел на меня, как фашисты на Мюллера, когда он попросил Штирлица остаться. Ну надо человеку поговорить с ближником тет-а-тет — значит, надо.

— Вот! — Троллейбус выложил на стол тощую стопку долларов. — Я слитки и цепи перебил в червонцы, в скупку сдал и в баксы перевел. Тут косарь.

Я отсчитал двести пятьдесят долларов и подвинул к нему. Половина чистой прибыли. Троллейбус кивнул головой и сунул деньги в карман.

— Тут такое дело… — он замялся, не зная, как сформулировать сходу. — С золотом тема далекая, черные копатели шлих летом моют, когда на Колыме и в Магадане реки вскроются. Только осенью, дай бог, сюда дойдут партии…

— Давай я тебя к делу приставлю, — сказал я.

— Стрельба, Хлыст, это не мое, — поморщился Троллейбус. — я не разбойник, как вы. И вообще, я в приличной семье рос и музыкальную школу закончил. Я к умственной работе склонность питаю. Есть что-то для меня? Может, с компьютерами…

— Компьютеры — это тема, — кивнул я. — Но ими есть тут кому заниматься. А вот металл…

— Какой металл? — вскинулся Троллейбус.

— Да любой металл! — сказал я. — Тарасов придумал хитрую схему. Он скупает задешево цветмет. Гонит его вагонами в Китай. Там продает, покупает всякие тряпки и контейнерами морем тащит в Европу. Там продает, и на валюту закупается компьютерами, электроникой, везет все это сюда. Берет три цены, чтобы отбить падающий к доллару рубль. Сечешь?