Каким-то образом он подавил порыв забраться обратно в постель, заключить ее в объятия и убедиться, что она знает, что не одна, знает, что он здесь, знает, что она его. Он заставил себя открыть ящик с набедренными повязками, с немалой долей раздражения отметив, что, согласно времени на меню, прошло всего два часа с тех пор, как он лег со своей парой, достал одну из них и закрепил так быстро и тихо, как только мог. Он проскользнул в соседний шкаф, чтобы натянуть халат, не обращая внимания на цвет и узоры на ткани.

Он снова остановился, когда повернулся к кровати, и его взгляд упал на Саманту.

Я мог бы просто прикоснуться к ней еще раз. Простое легкое прикосновение, просто провести кончиком пальца по ее щеке…

Аркантус отбросил этот порыв. Были другие дела, требующие его внимания, и он не хотел тревожить сон Саманты. Она через столько всего прошла за последние несколько дней, стала свидетелем стольких драматических перемен в своей жизни. Он понимал, каково это — Арк и сам пережил внезапные, кардинальные изменения в жизни много лет назад, и сказать, что приспособиться было трудно, было бы огромным преуменьшением. Учитывая обстоятельства, она воспринимала все очень хорошо.

Но он ничего другого и не ожидал от своей интригующей маленькой земляночки. Она не осознавала, насколько сильна, но он видел это.

Когда он выходил из комнаты, в животе было тяжело, что, несомненно, было результатом отрицания влечения к ней. Он еще раз напомнил себе, что все это было ради нее, все для ее безопасности, но это не облегчило дискомфорт.

Мне нужно взять под контроль свои мысли.

Это было правдой, но часть его не хотела отворачиваться от Саманты и всего того, что они сделали вместе, от всего того, что он все еще хотел делать с ней. Они только начали познавать возможные эротические наслаждения, и он находил ее общество волнующим, даже когда они не были заняты подобными занятиями.

— Тебе бы лучше пристегнуть эту штуку, — проворчал Драккал, когда Аркантус подошел к нему.

Аркантус моргнул и обратил внимание на ажеру, заставляя себя мысленно встряхнуться, чтобы вернуться в настоящее.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю это выражение лица. Знаю, о чем ты думаешь. Хоть раз придержи язык за зубами, ладно?

Седхи не стал спорить, он занял свое место рядом с Драккалом, и они прошли по коридорам и спустились по лестнице в одну из комнат под землей. Тяжелая дверь скользнула в сторону с грохотом, который Аркантус скорее почувствовал, чем услышал, открывая взору помещение, лишенное мебели, за исключением нескольких простых стульев.

Гроалтуун сидел на одном из стульев, расположенных в центре комнаты под единственным лучом интенсивного света, который делал остальное пространство темным по сравнению с ним. Он был отвернут от двери, и на тонкой чешуе на затылке прямо под бугристыми наростами черепа, виднелось засохшее пятно крови. Его руки и ноги были прикованы к стулу толстыми тристиловыми кандалами.

Стрейк повернул голову и оглянулся на Аркантуса одним большим темным глазом, затем фыркнул и отвернулся.

Секк'тхи и Тарген сидели по обе стороны от двери, последний точил камнем нож с металлическим лезвием, это архаичный метод, но звук металла, скребущего по камню, был мощным, первобытным.

— Чем решил поделиться с нами наш гость? — спросил Аркантус, входя в комнату, Драккал немедленно последовал за ним.

— Немногим. Он был несговорчив, — ответила Секк'тхи.

— Просто дай мне несколько минут. Я заставлю его заговорить, — сказал Тарген. — Я даже позволю ему встать со стула, чтобы мы были на равных.

— Возможно, у тебя еще есть шанс, друг мой, — Аркантус поднял пустой стул и пронес его мимо гроалтууна, поставив прямо перед пленником. Он устроился на нем, закинув ногу на ногу и обвив кончиком хвоста одну из ножек стула.

Рот Стрейка изогнулся в натянутой улыбке.

— Полагаю, нет смысла говорить, что ты мертв.

В Аркантусе вновь пробудилась ярость — ярость из-за того, что представлял собой этот гроалтуун, из-за опасности, в которой оказались он и Саманта, из-за всего, что Синдикат отнял у него. Но они не забрали бы его пару.

Аркантус пожал плечами, заставляя себя сохранять обычное выражение лица.

— Есть ли смысл мне говорить тебе то же самое?

Стрейк наклонил голову вперед и сплюнул на пол.

Поджав губы, Аркантус опустил взгляд на каплю слюны возле своей ноги.

— Это было грубо, Стрейк.

— Пошел ты.

— Кто-то должен убраться в этой комнате, когда мы закончим. Любой беспорядок, устроенный мной или моими помощниками, понятен — в конце концов, это наше место. Но это… это просто неуместно. Ты здесь гость. Проявление уважения может иметь большое значение в твоей ситуации.

— Думаешь, я тебя боюсь?

— Явно нет.

— Босс собирается разобрать тебя по кусочкам, седхи, и заставить пожалеть, что вообще родился.