— Как говорится, червь сомнения.

— В себе сомневаешься?

— Я тоже человек, ничего человеческого не чужд, тем более ошибок.

Мазин слегка поморщился.

— Противоречиво говоришь — то про непробиваемое алиби, то про ошибки возможные. Короче, у тебя упор на интуицию. А в фактах проверенных сам сомневаешься.

— Вот и перепроверьте. Докажете, спасибо скажу.

— Если море следы не смыло. Да ты хоть мотив назови. Зачем ему убивать? Только не говори, что жена надоела. Если за это убивать, мы бы уже половины населения лишились.

— Он, однако, на сестренке женился.

— Дочка мне рассказывала. По ее мнению, она их и сблизила. Тетка Лилю растить помогала, возилась с ребенком, по хозяйству помогала. Это, по-моему, дело естественное.

— Так выглядит, согласен. Но что Эрлену муж не любил, тоже факт.

— Уверен?

— Еще бы! Искать-то не шибко бросился.

— Не сразу узнал.

— А откуда знать? Кроме телеграммы, ни одного письма ни туда, ни оттуда. Это любовь, по-вашему?

— Это быт, Андрей, но еще не криминал. Нелюбовь-то, как и любовь, широка — от равнодушия до ненависти. А ненависти я тут пока не замечаю. Но ты прав, конечно, насчет перепроверки, обдумать со всех сторон нужно.

— Флаг вам в руки.

— Придется взять… из твоих.

Мазин посмотрел на крупные рабочие руки Пушкаря.

— Значит, новой жизнью доволен? Есть где развернуться?

— Разве я так говорил?

— Так я тебя понял. Сам себе хозяин.

— Хозяин я, Игорь Николаевич, на наших с дедом сотках ничтожных. А на больших полях хозяева старые, мне туда пока дороги нет. Контору обойдешь, ценой за горло схватят.

— Я ехал, видел, земля не засеяна. Разве не можешь взять?

— Дед мой уже брал в восемнадцатом. Дорого заплатить пришлось. Хотите расскажу?

Но рассказать он не успел. Послышались шаркающие шаги в прихожей.

— Дед, — прервал Пушкарь, — при нем не надо. Нельзя его прошлым волновать.

Старик тем временем остановился на пороге.

— Гость у тебя, Андрюша? Здравствуй, мил человек.

Казалось, он смотрел на Мазина, но взгляд скользил мимо, обтекал, устремлялся дальше, через окно в пространство над морем. Так смотрят люди, для которых уже близок час уйти в другой мир, а окружающий, хоть и существует еще, уже отстранен, не волнует, не трогает, как прежде.

— Рюмку пригубишь, дед? — предложил Пушкарь.

— Спасибо. Гостя сначала угощай.

— Угощает ваш внук щедро. Пора и совесть знать. Благодарю за хлеб-соль, Андрей, — поднялся Мазин.

— На здоровье. Надеюсь, не в последний раз.

— Думаю, что придется тебя еще побеспокоить.

— Всегда готов. Как юный пионер. Мне и самому с вами повидаться будет любопытно. — Пушкарь повернулся к старику. — Сиди, дед, — я гостя провожу.

Уже у самой калитки Мазин остановился и задал еще один вопрос:

— Ты адвоката упомянул, что Алферова защищала. Не помнишь, как «бабу энергичную» звали?

— Ее забыть трудно. Армяночка такая, живчик, как ртутный шарик. Симонова по фамилии, Анна Григорьевна, кажется.

Вопрос свой Мазин считал рутинным, на защитника Алферова особенно не надеялся, к адвокатам вообще относился настороженно, вся их энергия шла на то, чтобы свести на нет его профессиональные усилия, и потому видел их по ту сторону баррикады. Но к женщине, которую назвал Пушкарь, Мазин относился иначе.

— Мир тесен, Андрей, но в данном случае это хорошо. Эту женщину я знаю.

— Рад был пригодиться. Звыняйте, або що не так.

И Андрей, улыбнувшись, сжал руку Мазину.

Но на остановке Игорю Николаевичу не повезло. Самодельное объявление, вывешенное на столбе в его отсутствие, гласило: «Автобуса не ждите. Нет горючего».

«Неужели застряну?» — подумал Мазин с неудовольствием, но тут лихо развернулся и остановился рядом с ним «рафик» с рекламной надписью на борту «Посетите Античный полис!». Будто вылетел из прошлого, давно умершего, но оставившего в памяти глубокую зарубку. Даже обидно стало, что раньше не подумал, куда заехал, что рядом известный музей, в котором приходилось бывать не в качестве экскурсанта.

— Что, отец, на мели? — спросил весело высокий парень в вязаной шапочке, в каких ходили сейчас его многочисленные сверстники. — Здесь дыра, учти!

Второй парень тем временем устремился с сумкой в шоп, третий остался за рулем, поглядывая по сторонам без интереса, как смотрят на нечто давно знакомое и порядком надоевшее.

И тут среди замелькавших воспоминаний пробилась мысль практическая.

— А вы не в музей направляетесь?

— Так точно, командир!

— Меня захватите? До трассы.