— Вам соседка сказала про монету?

— Ну вот! Опять… Она ее в музей сдала. Через Сашу Пашкова, очень интеллигентного человека, а я узнал, заинтересовался, попросил другого молодого человека фото сделать с монеты, чтобы сверить, уточнить. И подтвердилось — она самая, из клада, а как в огород попала, убей Бог, понятия не имею. Хотя и подумалось: а вдруг! Чего не бывает… Размечтался возвратить сокровища цивилизованному миру, а? Ха-ха!

— Собирались лично клад разыскивать?

Филин замахал руками:

— Игорек! Вспомните мой возраст!

— Почему же официально не заявили, хотя бы в музей?

— О чем?

— О предположениях.

— Ну, из мыльного пузыря кусок мыла не сделаешь. Факты важны, факты, которые вещь упрямая. Помните? Умел вождь мысль выразить. «У нас не было авиации, теперь она у нас есть». Есть авиация — факт. А от клада одна монетка в огороде. Улавливаете разницу?

— Но кое с кем вы делились?

— А как же! Что я сам могу? Кто же из них до вас раньше добрался? Саша?

— Почему именно он?

— Он монету в музей сдавал, он знал, откуда она, наконец, в Захаровом дворе Саша чуть ли не сторож. Ему и карты в руки.

Но Пашков не сказал Мазину ни слова. И Мазин не стал вводить Филина в заблуждение.

— Саша мне ничего не сказал.

— Позвольте, — удивился Филин. — Что значит, не сказал? У вас был с ним разговор?

— Разговор был, но по другому поводу.

— Совсем вас, Игорь, не понимаю. О чем же вы с ним говорили? Зачем ко мне пришли? Или вы меня подозреваете, что очень забавно и даже смешно. От кого же узнали? О времена, о нравы! Как только запахнет деньгами, запах распространяется молниеносно.

— Клад — это деньги?

— Увы, для большинства ваших современников прежде всего деньги. Да еще настоящие, валютные, не наши, неполноценные.

— Нравы поносили всегда. Правда, раньше уверяли, что деньги не пахнут.

— Раньше, Игорь, раньше. Люди стыдились. Старались не замечать дурных запахов.

— Профессор, я давно понял, что вы моралист, — прервал Мазин не без насмешки. — Но какова ваша версия клада?

Филин развел руками:

— Сожалею, сожалею и сожалею. Особенно когда вижу, что такой человек, как вы, вынужден тратить драгоценное время… Простите великодушно, по зрелом размышлении понял, что увлекся.

— Где же, по-вашему, клад?

— У меня есть предположение. Однако опять придется касаться людских слабостей и пороков, а вам тема эта не по душе.

— Ничего. Я привык. Насмотрелся и того и другого.

— И тем не менее вас до сих пор шокирует природа человека. Странно. Но взгляните на факт трезво. Два человека остаются прикрыть отход отряда и на какое-то время выпадают из нашего поля зрения. Один — Захар, брат моей соседки, недавно скончавшийся, был ранен и лично мною прооперирован. Второй — некий Малиновский. Считается погибшим. Но никто не видел его трупа.

— А Захар?

— Захар сражался, как говорили, до первой крови. И счел себя вправе уйти. Почему же его напарник должен был сражаться до последней? Была ночь. Он мог отползти к берегу, прийти в себя. Немцы тоже притихли в темноте. Откуда мы знаем, где валялась коробка или ящик с кладом? Вагон разворотило. Могло расшвырять содержимое взрывом…

— Прямо в руки Малиновскому?

— Почему бы и нет? Возможно, он принял решение, которое отверг я, и благополучно обитает по сей день в одной из экзотических стран.

— И клад там?

— Увы.

— Мне кажется, Валентин Викентьевич, что вы и сами не вериге в свою экзотическую версию. Да и полное противоречие в ваших словах — с одной стороны, вы мечтаете клад найти, чтобы грех замолить, а с другой — убеждаете, что клад в Парагвае находится. Какую же версию вы мне предлагаете? Дон Фелино или сеньор Малино?

— Вам выбирать. Посоветуйтесь с тем, кто сказал вам о кладе.

— Вы сами, Валентин Викентьевич, сказали, только вы. Поджидая вас под магазином, я о ваших розысках и понятия не имел.

— Все это правда… или снова прием?

— Чистая правда. Сами проговорились.

Филин приоткрыл рот и молчал долго, не контролируя выражение помертвевшего лица.

— Проговорился… Значит, глупый старик и только. Значит, не только тело одряхлело, и мозг… А я гордился. Вот оно как приходит. Был хомо сапиенс, стал…

Он затруднился найти нужное слово.

— Зачем же вы пришли ко мне?

— Я собирался спросить о Денисенко.

— Денисенко? — переспросил Филин.

— Эта фамилия вам ни о чем не говорит?