— Я неточно выразился, Михаил Васильевич. Хирург не говорил о кладе. Только о том, что монету там нашли, где Захар был ранен.

— Прости, Саша, но ты-то, ко мне придя, о кладе спросил, что я о нем слышал? Выходит, ты знал, что монета из клада. Не пойму что-то.

Пашков мучился. Не хотел, а соврал и запутался. Что же сейчас делать? Вот тебе и правда! Даже с малой трудно. Но если Моргунов, честнейший человек, с бывшим разведчиком отстаивают право молчать до поры, почему у него таком права нет?

— Михаил Васильевич! Дорогой! Я не зря к вам пришел. У вас доказательство, что клад не в Германии. Спасибо вам огромное. Мои факты, к сожалению, слабее! Вот вы десять лет молчали, прежде чем я о своей картине правду узнал, что копейка ей цена. Не хочу больше дураком выглядеть. Дайте мне хотя бы десять дней, чтобы разобраться с монетой. Сама по себе это ничтожная часть клада. Меня с ней на смех поднять могут. Необходимо уточнить кое-что предварительно, чтобы мне поверили.

— Тут, Саша, делом государственным попахивает.

— Тем более, Михаил Васильевич. Я к вам обязательно еще приду, расскажу, что узнаю, посоветуюсь, возможно.

— Ну, уж раз втянул меня в такое дело, заходи, рад буду.

«Кажется, я слишком много обещаю за последнее время», — самокритично подумал Александр Дмитриевич, покидая Моргунова, и тут же вспомнил, что еще пообещал и Дарье поехать показать дом Захара. Но вспомнил без досады. «Поеду, проветрюсь, авось придет в голову что-нибудь полезное».

До владений «почтенного Захара» проще всего было добираться электричкой, хотя сам дом давно уже числился в городской черте. Встретились они с Дарьей на центральном вокзале, и она сразу же раздражила Александра Дмитриевича слишком откровенной, по его мнению, мини-юбкой в обтяжку. И хотя он не высказал осуждения вслух, Дарья его поняла и засмеялась.

— Кажется, вам мои туалеты не по вкусу?

— С чего вы взяли?

— Спасибо. Значит, мне показалось.

Дарья удобно расположилась в полупустом вагоне напротив Пашкова и перекинула ногу на ногу.

— Вы, мужики, чудовищные лицемеры. Почему я должна прятать красивые ноги? Ведь красивые? Разве я не права?

— Как всегда, вы правы. Но я уже не ценитель.

Она скользнула оценивающим взглядом.

— Бросьте! Вы еще в форме.

— Если ветра не будет…

— Ха-ха! Любите, чтобы вас подхваливали?

— Вы тоже не прочь.

— Прекрасно. Вот и будем говорить друг другу комплименты.

— Дарья! Я вам в отцы гожусь.

— Я сама почтенная мать семейства. У меня дочка есть, муж. Но если хотите, я вас буду папулей называть, ладно?

— Лучше не надо.

— Хорошо, папочка. Дашенька будет умница. Я закрою голые ножки.

И она со смехом положила на колени сумку.

Пашков отвернулся к окну.

— Слушайте! Только не вздумайте жалеть, что поехали со мной. Не смейте думать обо мне плохо. Думайте только хорошо, и вы будете вознаграждены… за примерное поведение.

— Буду стараться.

— Старайтесь, мой сторож.

— Ваш?..

— А как же? Кому принадлежит дом? Я хозяйка, вы сторож. Ну?

— Дом принадлежит Фросе.

— Временно.

— Вы, однако, хищница, Дарья.

— Не забывайтесь, гражданин сторож! Дом, между прочим, дед собирался оставить мне.

— Собирался?

— Даже написал.

Пашков с сомнением пожал плечами.

— Не верите? Зря! Могу признаться: из-за этого я сюда и примчалась. Да, хищница, да! Получила письмо. Дед пишет, что собрался помирать, а наследство оставляет мне, а если умрет до моего приезда, завещание за большой картиной. Есть в доме картина?

— Есть, — подтвердил удивленный Пашков.

— Вот видите.

— Что за ерунда!

— Интрига, а не ерунда, — уточнила Дарья вполне серьезно.

— Фрося? Против вас? Это же невозможно.

— Конечно, невозможно. Он мамуле оставлять не хотел. Ее претензий боялся. А я, балда, не поторопилась, думала, еще потянет старик. Он, конечно, разобиделся и переписал завещание на бабулю. Понятно?

В общем-то, на своенравного Захара такое было похоже. Зол был на дочку, внучка не угодила. А тут еще склероз. Надо же! Завещание прятал.

Картину Саша видел, и забыть ее было невозможно: не по комнате большая, на полстенки шикарная кустарная поделка на античный сюжет, в избытке красок и обнаженной натуры, что всегда смущало скромную Фросю.

— Так что домик мой, хоть дед под конец и погорячился. Я хозяйка. Извольте подчиняться и для начала дайте-ка вашу газету. Я нижу там что-то интересное.

Газету Александр Дмитриевич захватил, чтобы почитать в пути.

Дарья быстро пробежала глазами последнюю страницу.

— Ого! «Тайна клада»!