Снова нет! Он не обвинял никого. Не опускался до этого. Он был трогателен и благороден. Радел за общее благо. И, великий талант, не переигрывал! Всего было в меру. Но... Как-то получалось так... Из этих полутонов складывалась некрасивая картина. Чиновники высшего звена родной планеты представали теми, кто покрывал и поддерживал нарушение прав не только бедного ребёнка, но и её благородного отца, который гордо нёс своё горе.

Представление набрало обороты. И после душераздирающего выступления профессора в игру вступили его коллеги, пусть не такие артистичные, но умеющие стоять на своём. Обладающие весомыми именами в мире науки и безупречной репутацией.

Учёные выходили, один за другим, и ставили своё имя и весь свой опыт против имени, и мнения псевдоучёных. Упирали на то, что девочка здорова и не опасна, а удерживают её в заключении... Да-да, именно, так! В заключении, в одиночке, как самых опасных преступников! Вот уже девять месяцев. Из них четыре месяца она даже связи с окружающим миром не имела!..

Учёных мужей никто не посмел прервать или поторопить. Выслушали всё. К тому времени, как снова вышел Глан, трансляция заседания набрала уже какой-то немыслимый рейтинг. Какого не было у подобных трансляций никогда, наверное.

Профессор достойно завершил гениально срежиссированное представление. Он с видом благородного отца из какой-нибудь трагедии, преувеличенно пафосно, но трогательно и экзальтированно попросил справедливости. И скромно положил на стол петицию, подписанную всеми присутствующими учёными...

Петицию о недоверии к Земному Совету...

Со слезами на глазах заявил, что у них не было другого выхода. Раз уж достойные представители Земли не в состоянии обеспечить законность и защитить самых уязвимых, детей, и так пострадавших из-за жестокости предыдущего состава ЗС.

Всё! Вирт взорвался! Решение в отношении Коры Блайз было тут же принято. Правильное решение, конечно!..

Только вот карьеру членов ЗС это вряд-ли могло спасти. Им, может быть, и позволят "досидеть" срок. Но на этом всё.

А Блайз, в очередной раз, стал героем. Несчастным, страдающим отцом, который никак не воспользовался своим положением, чтобы обеспечить своей дочери особые условия. А как иначе, если Кору Блайз отпускали только через девять с лишним месяцев, после начала так называемой "адаптации"? Последнюю. При том, при всём, что из всех "заключённых" только она была несовершеннолетней!

Условия этой "адаптации", к слову, Натан Глан озвучил тут же, вызвав очередной шок у граждан Земли. Кстати, не умолчал достойный учёный и об опытах, чинимых над несчастной девочкой. И предоставил доказательства. "Доктора" думали, что он попускает им, а пройдоха всего-то собирал материал, который похоронит ЗС в полном составе, не позволяя, в то же время, навредить своей подопечной хоть как-то.

Карьера Ранга, как политика, была закончена. Ему, наверное, тоже позволят "досидеть", если сидеть будет тихо. Хотя... Проверки деятельности его корпорации не избежать. И по результатам этой проверки пойдёт разговор с ним лично. Судя по всему, крайне неприятный разговор...

Ужас! Шок у одних! Ликование у других! Занавес!

И Натан Глан, скромно, но довольно улыбающийся на этом фоне... Признанный гений в зените славы. Не больше, не меньше.

***

– Ты что это сделал, мерзавец?!

Ранг рычал и плевался перегнувшись к нему через стол. Конечно, восседая в кресле главы ЗС! Стараясь подчеркнуть свой статус.

Он позвал Томаса Блайза к себе сразу после того эпохального заседания ЗС. Сбоку от него, по голографическому экрану бежали сообщения зрителей трансляции. Обсуждение не думало не то, что прекращаться, а и просто идти на спад. Пламенные и возмущённые комментарии сводились к одному и тому же: руководство Земного Союза дискредитировало себя.

Собеседники видели эти сообщения, бегущие с головокружительной скоростью. Оба привыкли быстро считывать и анализировать информацию.

– А следом пойдут призывы вытряхнуть меня из кресла и принести в жертву, раз уж я не оправдал ожиданий этой серости!

Лицо Ринга перекосило от злобы и в кои то веки было настоящим, а слова искренними. Он изнемогал от злости. Потому и плевался. И выбалтывал больше, чем собирался:

– Это всё мне устроил ты! Только ты! Этот чокнутый дед не сделал бы ничего, если бы у него за спиной не маячила твоя рожа! Мерзавец! Как ты смел?

Вопрос "почему?" повис в воздухе. Если бы Ранг задал его, отец Коры ответил бы ему просто:

– Нечего зарываться и переходить черту.

Но вопрос не был задан, а Блайз промолчал. Он не знал о демарше профессора Глана и его коллег, но полностью одобрял его. Ранг зарвался. Даже в отношении него. Нападал на совершенно немотивированно, с самого начала своего срока. Явно. А что он проделывает ещё, в тайне?..

Травля началась сразу. И в высшей степени мерзко. В тот самый день, когда рухнул Барьер.