Я застонал.

Вот так.

Глава двадцать семь

БЬЯНКА

Наступил вечер, а вместе с ним и сладкий прохладный ветерок с залива. Звук волн, ритмично разбивающихся о береговую линию, и светящаяся луна, поднимающаяся над водой, создавали красивый, спокойный пейзаж. Это помогло моему душевному состоянию.

Во что я ввязалась?

Нико Моррелли… мой муж , криво подумала я, — мастер манипулятора и лжец..

Горячий, сексуальный лжец, от которого мое тело плавилось под его взглядом, но, тем не менее, лжец. Он будет моей самой сладкой кончиной. Или мой самый горький.

— Всё хорошо? — спросил Джон, сидя рядом со мной, а Нэнси сидела по другую сторону от меня.

— Да, все хорошо, — не имело значения, была я или нет, единственное, что имело значение, это то, что я оставалась сосредоточенной и мои девочки были в безопасности. Нэнси была поглощена беседой с Эллой и Грейс. Что-то о каком-то месте на Сицилии, и я повернула голову к Джону. — Джон, сколько денег было в той сумке? — слова Нико звучали в моих ушах на повторе. Я не могла отпустить это. Имеет ли это значение в тот момент? Нет, наверное, нет, но я должна была знать.

— Шестьсот тысяч, — вот оно, мое подтверждение.

— Почему, когда я через него прошла, — спросила я. — Там было всего триста тысяч?

Тишина действовала как бомба замедленного действия. Я знала ответ, и Джон тоже. Нико был лжецом, но у него не было причин лгать о деньгах, которые ему причитались. У него были свои планы, но они не были связаны с деньгами. Ему это было не нужно.

— Как ты мог позволить мне поверить, что он положил этому конец? — прохрипела я.

Его горло шевельнулось, когда он тяжело сглотнул. — Я не узнал об этом, пока он серьезно не заболел. Ты уже сошла с ума, и казалось бессмысленным говорить тебе.

— Как ты узнал?

— Эта женщина, Дженна, позвонила мне, чтобы спросить о тебе. Я сказал ей, что Уильям лежит на смертном одре, и пригрозил ей, что, если она позвонит еще раз, я расскажу ее мужу, — мой лучший друг и он хранил от меня такую тайну. Уильям солгал мне, хотя, когда он сказал мне, что все кончено, у меня было нутром ощущение, что он не сказал мне всего. Я проигнорировала это, кашляя до уровня стресса. Папа хранил от меня большой секрет, и я не хотела, чтобы мое воображение предполагало, что секреты хранит и мой муж. Как я так много пропустила?

Что сделано, то сделано. Мой отец постоянно так говорил. В данной ситуации это казалось уместным. В конце концов, я не могла противостоять Уильяму. И все же было трудно не заметить предательство. Столько обмана.

В моей памяти мелькнула наша последняя неделя вместе в больнице — воспоминания душераздирающие, а теперь испорченные. Было ли что-нибудь из этого правдой?

— Бьянка, — голос Уильяма был слабым, запах больницы подавлял и постоянно напоминал о том, что будет дальше. — Не плачь.

Слова застряли у меня в горле, невидимые руки душили меня, забирая все.

— Бьянка, посмотри на меня.

Голос Уильяма был тверд; впервые за несколько недель я услышала его такой решительный голос. Наши глаза встретились, мое сердце так сильно болело, что я была уверена, что где-то внутри у меня течет кровь. Я едва могла видеть его хрупкую руку сквозь слезы на глазах. Ему потребовались все силы, чтобы поднять руку и потянуться ко мне. Взяв его руку в ладонь, я прижала к ней щеку. — У меня было больше, чем у большинства мужчин за всю их жизнь… твоя любовь. Ты и девочки сделали меня самым счастливым человеком. Я умираю счастливым человеком.

Рыдание, которое я так старалась сдержать, вырвалось из моего рта, и мои легкие сжались. Это был первый раз, когда мы оба признали, что он умирает. Мы проиграли бой. Все, что мы пробовали, провалилось. Меня больше не волновало, что он не был мне верен. Он мне просто нужен был здесь. Со мной. С нашими девочками.

— Пожалуйста, Уильям, — я прижалась своим лбом к его. Я не была уверена, о чем умоляю. Я хотела, чтобы он остался, но он больше не имел права голоса. Его силы иссякали, его органы отказывали. Врачи были поражены, что он все еще держится.

— Обещай мне, — его любящее лицо было тенью того, чем оно было раньше. — Обещай, что будешь двигаться дальше. Ты заслуживаешь большего.

Тогда я даже не могла думать о том, чтобы уйти, но теперь мне было интересно, ушел ли он уже. Это было его последнее прощание. На следующий день он ушел навсегда.

Мой взгляд остановился на Нико. Он знал, что Уильям обманул. Я имела в виду то, что сказала ему вчера. Я не верила в обман. Нико согласился, но теперь я не была уверена, во что я верю, а во что не верю. Не то чтобы это имело значение. Я не буду здесь очень долго.