— Чтобы его хозяин мог истязать старика снова?

— Не думаю. Волшебный плащ на миг как будто раскрылся, и я уловила отблеск его мыслей, вернее, чувств. Пытки вызвали у него печаль и дурноту. Исцеление Мадзе Чау — это маленький бунт с его стороны. Тут какая-то загадка. Чувствуется, что мы что-то просмотрели. Что-то очень важное. Так бывает, когда тебя мучает какая-то мысль, которую ты никак не можешь ухватить.

— У меня такое же чувство. Оно не дает мне покоя с той самой битвы с демонами. Я видел, как мага растерзали на части, а за миг перед этим им овладела слабость. До тех пор он ворожил успешно и обращал туман вспять, но вдруг как будто лишился уверенности. Голос его дрогнул, и туман накатил на него. Я увидел тогда, как ему оторвали руку. Но несколько мгновений спустя его голос снова окреп, и он победил демонов.

— Власть Ипсиссимуса очень велика.

— Как же вышло, что он, хоть и ненадолго, лишился ее? И почему с ним не было его лоа-чаи? Разве это не противоречит тому, что ты мне рассказывала о магах и их подручных? Ведь мальчик должен служить Элдикару щитом.

— Мальчик в то время был вместе с Кивой и Ю-ю. Быть может, когда на них напали демоны, Элдикар почувствовал грозящую лоа-чаи опасность, потому и заколебался.

— Нет, это тоже не имеет смысла. Он оставляет свой щит дома, а когда этот щит оказывается в беде, позволяет себя растерзать. Вот если бы против демонов выставили лоа-чаи, а опасность грозила бы его хозяину, тогда понятно. Ты говорила, что хозяин проводит свою силу через лоа-чаи. Поэтому, если он оказался бы под угрозой, связь между ними оборвалась бы, оставив лоа-чаи беззащитным. Однако на деле все было иначе — с демонами сражался сам Элдикар.

Устарте задумалась.

— Не может он быть лоа-чаи. Ты говоришь, мальчику лет восемь? Ни один ребенок, каким бы одаренным он ни был, не может обладать властью Ипсиссимуса. И я не верю, что в этом возрасте можно быть источником столь беспросветного зла.

— Берик — хороший мальчик, — сказал, выйдя из мрака, Ниаллад. — Я очень его полюбил. В нем нет зла.

— Мне он тоже полюбился, — сказал Нездешний, — но что-то здесь не то. Элдикар сказал, что не насылал демонов на мой дом, и я ему верю. При этом он упомянул о Дереше Карани.

— Я знаю этого человека, — холодно произнесла Устарте. — Зло, содержащееся в нем, превышает всякое воображение. Но он взрослый мужчина, и я бы знала, если бы Ипсиссимусов было больше одного. Прошу меня извинить, — обратилась она к Ниалладу, — но я нуждаюсь в вашей памяти, чтобы восстановить события недавнего прошлого. Вспомните, пожалуйста, ту ночь, когда погибли ваши родители.

— Нет, я не хочу, — отшатнулся Ниаллад.

— Простите меня, но это чрезвычайно важно.

Юноша сделал глубокий вдох, и Нездешний понял, что он собирается с силами. Затем он кивнул Устарте и закрыл глаза.

— Да, вижу, — прошептала Устарте. — Мальчик там. Он стоит рядом с магом.

— Так и было, я помню — но зачем это вам?

— Вспомните: каким он вам показался?

— Он просто стоял и смотрел.

— Смотрел на бойню?

— Ну да.

— Его лицо, судя по вашим воспоминаниям, ничего не выражает. Ни потрясения, ни удивления, ни ужаса?

— Он ведь совсем еще ребенок и, наверное, просто не понимал, что происходит. Он славный мальчуган.

Устарте оглянулась на Киву и Эмрина.

— Он вас всех покорил, этот мальчик. Даже Мадзе Чау, когда его пытали, думал о Берике с нежностью. Это неестественно, Серый Человек. Пожалуйста, Ниаллад, вспомните все, что было с вами, когда вы находились в обществе Берика. Мне нужно видеть это самой.

— Мы не так уж часто бывали вместе. В первый раз это случилось во дворце Серого Человека, когда мы пошли на море.

— Что вы там делали?

— Я купался, а Берик сидел на песке.

— Он не входил в воду?

— Нет, — улыбнулся Ниалл. — Я нарочно притворялся, что хочу затащить его в море, и даже схватил его, но он уцепился за камень, и я не смог его оторвать.

— В вашей памяти я не вижу камня.

— Он должен быть. Я чуть животики не надорвал, стараясь отцепить от него мальчишку.

Устарте взяла Ниалла за руку.

— Представьте себе его лицо как можно яснее. Всмотритесь в него: мне нужно видеть каждую мелочь. — Немного погодя она вздрогнула, будто ужаленная, и отпрянула от Ниалла с округлившимися от страха глазами. — Это не ребенок, — прошептала она. — Теперь он сделался смешанным.

— В чем дело? — воскликнул Нездешний.

— Твои подозрения оправдались, Серый Человек. Лоа-чаи — это Элдикар Манушан, а тот, кто представляется ребенком, — Дереш Карани, Ипсиссимус.

— Не может быть, — прошептал Ниаллад. — Вы ошибаетесь!

— Нет, Ниалл. От него исходят приворотные чары, и они действуют на всех, кто к нему приближается. Превосходная защита — кто же заподозрит в злодействе прелестное златокудрое дитя?

Устарте отошла в сторону, вся во власти страшных воспоминаний. Она перешла из мира в мир, спасаясь от Дереша Карани. Теперь он здесь, и от его присутствия все ее надежды разлетаются, словно дым.

Ей следовало знать, что он придет, следовало догадаться, что он сделает это в другом обличье. Магия смешения стала для него навязчивой идеей. На примере Устарте он убедился, что в ней заложены далеко не одни только физические возможности. Умственные способности тоже можно усилить, если правильно все рассчитать. Дереш, и так уже почти бессмертный, желал большего. Производя все более жуткие опыты над своими злосчастными пленниками, он искал ключ к тайнам смешения.