My Ченг ввел ошарашенного Кисуму в дом, и они сели на мягкие позолоченные стулья у богато накрытого стола. Кисуму шесть лет прожил на маисе, вареной рыбе, черством хлебе и сухарях, лишь изредка пробуя мед. Теперь перед ним оказались мясо, сыр и прочие яства, какие только можно пожелать. Кисуму только глаза вылупил. My Ченг между тем достал из кармана маленький флакон, вылил его содержимое в хрустальный кубок и велел ученику выпить. Поначалу Кисуму не ощутил ничего, но потом какое-то неведомое чувство наполнило его, и он начал смеяться. «Что это?» — спросил он. — «Смесь разных масел и трав. Что ты чувствуешь?»

Кисуму казалось, будто голос My Ченга звучит прямо у него в голове.

«Нечто... чудесное». — «Значит, напиток подействовал. Теперь поешь».

Отведав одно из восхитительных блюд, Кисуму чуть ума не лишился от восторга и стал пробовать еще и еще. Никогда в жизни он не испытывал такого удовольствия. My Ченг налил ему вина, и это еще более усилило наслаждение. В своем упоении Кисуму не замечал, что сам My Ченг ничего не ест и пьет только воду.

Когда стало темнеть, две молодые женщины вошли с лампами и повесили их на стену. Кисуму смотрел, как льнут к их телам шелковые платья. Они вышли, и явилась третья. Тугой узел ее черных волос покрывала серебряная сетка, большие глаза сияли. Она села рядом с Кисуму и провела пальцами по его волосам. Весь дрожа, он взглянул ей в лицо. Белизна безупречной кожи и алость влажных губ бросились ему в глаза. Она взяла его за руку и заставила встать.

«Ступай с ней», — сказал My Ченг.

Кисуму последовал за женщиной в большую комнату, где стояла застланная атласными простынями кровать. Дымящиеся курильницы опьяняли своим ароматом. Женщина расстегнула пряжку у себя на плече, и платье, струясь, как вода, легло у ее ног. Кисуму горящими глазами воззрился на ее наготу. Она прижала руки к груди. Кисуму застонал, ноги подогнулись под ним. Женщина подвела его к кровати и раздела. «Кто ты?» — хрипло спросил он. — «Я Звездная Лилия». — Это были единственные слова, которые он от нее услышал.

В последовавшие за этим часы молодой раджни познал, что такое блаженство, а потом забылся сладким сном.

На рассвете его разбудил щебет птиц за окном. Все его тело болело, голова разламывалась. Он сел со стоном, но воспоминания о минувшей ночи прогнали прочь головную боль. Он поискал глазами женщину — ее не было.

Кисуму встал, оделся и вышел в комнату, где пировал прошлым вечером. My Ченг все так же сидел за столом, где Кисуму увидел чашу с водой и ковригу черного хлеба.

«Садись завтракать», — сказал учитель. — «А больше разве ничего не подадут?» — «Все уже на столе». — «Будет ли Звездная Лилия завтракать с нами?» — «Ее здесь нет». — «Нет? Где же она?» — «Вернулась обратно в мир, Кисуму». — «Не понимаю». — «Ты можешь выбрать одно из двух. Быть раджни или стать обыкновенным наемником, живущим мирской жизнью». — «Зачем вы сделали это со мной?» — «Знай, юноша: нетрудно отречься от удовольствий, которые ты никогда не испытывал. В этом нет никакой заслуги. Но с этих пор ты знаешь, что может предложить тебе мир. Отныне память об этой ночи всегда пребудет с тобой, соблазняя тебя и подтачивая твою решимость. Во многих отношениях это самое тяжкое для раджни испытание. Потому-то оно и зовется Ночью Горькой Сладости».

My Ченг оказался прав: в последующие годы Кисуму часто представлялась Звездная Лилия с ее безупречной кожей. Однако он устоял и не стал искать ни ее, ни других подобных ей. Он пожертвовал этим, чтобы стать настолько хорошим раджни, насколько будет в его силах.

Однако теперь не ему надо встретиться с духом самого великого раджни. Вместо него этой чести удостоился похотливый землекоп с краденым мечом.

Именно это будоражило мысли Кисуму, не давая ему войти в нужное для медитации состояние.

Ю-ю потянулся, встал и, к удивлению Кисуму, принялся проделывать упражнения для разминки мускулов.

— Где ты этому научился? — спросил раджни.

Ю-ю, не отвечая, продолжал свое занятие. Одно за другим он выполнял причудливые движения гимнастики Цапли и Леопарда. Ритуальные позы чередовались с мгновениями полного покоя. В завершение Ю-ю достал меч и проделал второй ряд упражнений с выпадами, парированием, прыжками и поворотами. Удивление Кисуму сменилось потрясением. Движения Ю-ю делались все более гибкими, быстрыми, а меч так и мелькал в воздухе.

Наконец он остановился, спрятал меч в ножны и присел рядом с Кисуму.

— Знаешь ли ты, кто я? — спросил он голосом Ю-ю Лианя.

— Ты Кин Чонг, первый раджни.

— Верно.

— Я пытался поговорить с тобой, но ты не слышал меня.

— Я слышал тебя, но вся моя энергия уходила на общение с приа-шатхом. Он говорил, что ты мастерски владеешь мечом. Молю Исток, чтобы это оказалось правдой, ибо враг близко.

Не успел он произнести эти слова, как из леса на поляну вышли четверо воинов в черном с темными кривыми мечами. Кисуму встал и обнажил свой меч.

Кин Чонг в облике Ю-ю неторопливо выступил на середину поляны, опустив руку с мечом так, что острие волочилось по твердой земле.

Кисуму направил себя на Путь Клинка, погрузившись в великую пустоту, где нет ни страха, ни волнения — только чувство тихой гармонии. Четверо воинов рассредоточились. Кисуму заметил, что все они превосходно соблюдают равновесие Он чувствовал в них большую силу и обещание огромной скорости. И уверенность.