Элдикар же за подаренный врагу день предстал перед судом Семерых. Если бы не заступничество Дереша Карани, его посадили бы на кол.

Кровотечение унялось.

Элдикар закрыл глаза, и ему приснились парусные лодки.

— Славная выдалась ночка. — Князь Панагин снял серебряную нашлепку с глаза и оглядел залитый кровью зал. — Руалл, Шастар и Элфонс мертвы, а с ними почти все их капитаны и приспешники. — Он посмотрел на мертвую Алданию. — А вот женщину жаль. Я ею всегда восхищался.

Арик, кликнув двух солдат, велел им собрать людей и вынести трупы. Видя, что князь не в лучшем настроении, Панагин хлопнул его по плечу.

— Отчего такое уныние, кузен? Подумаешь, мальчишка скрылся. Далеко он не уйдет.

— Меня не мальчишка беспокоит, а Серый Человек.

— Я слышал о нем. Богатый купец и самый крупный твой кредитор. — Панагин хмыкнул. — Ты всегда жил не по средствам, кузен.

— Он очень опасен. Он убил Ваниса. Явился в его дом, где стража была на каждом шагу, и перерезал ему горло.

— Я слышал, Ванис покончил с собой.

— Это ложный слух.

— Пятьдесят твоих человек прочесывают город, разыскивая его. Успокойся и насладись победой.

Арик прошел мимо воина в черном, убившего герцога. Тот сидел у помоста, скрестив руки и закрыв глаза, и даже не взглянул на Арика. Князь поднялся в комнату Ниаллада. Панагин шел следом за ним. Арик стал на колени у тела Гаспира.

— Ему нанесли удар в глаз, а затем перерезали горло, — сказал Панагин.

Арик, сохраняя полнейшее равнодушие, вышел на балкон и посмотрел через освещенный луной сад на чугунные ворота, выходящие к морю. Там мелькали факелы и фонари посланного на розыски отряда. Лодок на берегу не было, а значит, беглецам пришлось бы пуститься вплавь. Иной дороги для них не существовало — у дворцового фасада кишмя кишела стража, и Серого Человека там никто не видел.

— Взгляни-ка. — Арик обернулся и увидел Панагина на коленях около второго трупа. Из шеи мертвеца торчал нож с рукояткой из резной кости. — Это ведь, кажется, кинжал Гаспира?

— Да, — подтвердил озадаченный Арик. Панагин помолчал, размышляя.

— Стало быть, Серый Человек убил Гаспира, взял его нож и ударил моего племянника в шею, прежде чем тот успел убить мальчика. Нет, на это ушло бы слишком много времени — видимо, он метнул нож. — Панагин улыбнулся. — Теперь я понимаю, почему ты считаешь его опасным, однако нельзя не восхищаться таким мастерством.

— Ты стойко переносишь смерть своего родственника, — буркнул Арик. — Просто удивительно, как хорошо ты скрываешь свое горе.

Панагин со смешком взъерошил волосы убитого.

— Хороший был парень, но звезд с неба не хватал. — Встав, он подошел к столу и налил себе в кубок вина. — Да и трудно печалиться в такую ночь, когда почти все твои враги полегли.

— Я о своих того же сказать не могу.

— Со всеми до последнего покончить все равно нельзя, кузен. Такова цена, которую платят все правители. — Панагин осушил кубок до дна. — Пойду, пожалуй, на боковую. Ночь была долгая и плодотворная. Тебе бы тоже не мешало отдохнуть. Завтра у нас много дел.

— Отдохну, когда найдут Серого Человека.

Из зала уже убирали трупы. Арик спустился вниз и вышел наружу. От моря навстречу ему поднималась шеренга людей с факелами. Арик помахал рукой, и капитан, остролицый Шед, приблизился к нему с поклоном.

— На берегу следов нет, князь. Я выслал лодки в залив и всадников на тот берег, а в городе обыскивается дом за домом.

— Не могли они добраться до Белого Дворца за такое время. Ты уверен, что никто из нежелательных особ не выходил из зала?

— Только один, князь, — священник Шардин. Стражники подумали, что его ошибочно не внесли в список.

— Священник меня не волнует.

— Больше, князь, никого не было. Второй взвод докладывает, что со священником, когда заперли западные двери, стоял еще кто-то — Серый Человек, судя по описанию. Должно быть, он обошел вокруг дворца и взобрался по стене в комнату мальчика.

— Это нам уже известно. Желательно бы знать, что было потом.

— Они наверняка пошли к берегу, князь. Был прилив, поэтому скалы они обойти не могли. Мы найдем их. Скоро рассвет. Если они отправились через залив вплавь, лодки их догонят. Желаете, чтобы их взяли живыми?

— Нет, убейте их. Только головы мне принесите.

— Слушаюсь.

Арик вернулся во дворец. В зале уже поднималось зловоние, но наверху оно ослабело. На галерее он остановился, припоминая крики и стоны умирающих. Удовольствие, которое он испытал при этом, удивляло его, а теперь, задним числом, даже и беспокоило. Он никогда не считал себя жестоким человеком и в детстве даже охоту терпеть не мог. Загадка, да и только.

Панагин упомянул о смерти Алдании... Арик остановился. Ему всегда нравилась герцогиня, которая была очень добра к нему. Почему же он тогда ничего не почувствовал, когда ее не стало? Ни намека на вину или сожаление? «Ты просто устал, — сказал он себе. — Все с тобой благополучно».