— Мы подготовили ряд документов, под которыми вы должны подписаться, Мередит. После окончания встречи мы отправим их соответствующим властям. Пожалуйста, просмотрите их, прежде чем подписать. Поскольку большинство из нас участвовали в составлении документов, нет необходимости всем их изучать.

— Но я ничего не видел, — запротестовал Сайрус, открывая свою папку одновременно с Мередит.

Несколько секунд буквы плыли перед ее глазами. Она не могла поверить тому, что читает, и когда все-таки вынудила себя вникнуть в смысл, в горле застрял тошнотворный комок, не давая дышать. Губы свело от омерзения. Первый документ оказался официальной жалобой в Комиссию по ценным бумагам и биржам, в которой утверждалось, что Мередит стало известно о преднамеренных махинациях Мэтью Фаррела с акциями фирмы «Бенкрофт», который использовал информацию о состоянии дел, полученную от Мередит как от своей жены. Совет директоров требовал расследования и проверки незаконной деятельности Мэтью Фаррела. Вторая жалоба направлялась в ФБР, а копии — шефам полиции в Далласе, Чикаго и Нью-Орлеане. В ней утверждалось, что у Мередит Бенкрофт есть причины подозревать, будто Мэтью Фаррел виновен в организации террористических актов в магазинах «Бенкрофт энд компани»в этих городах. Третья жалоба предназначалась для департамента полиции. В ней говорилось, что Мередит слышала, как Мэтью Фаррел угрожал жизни Станисласа Шпигальски в телефонном разговоре со своим адвокатом, и что она отказывается от своего права не давать показаний против мужа и готова выступить также с публичным заявлением, что именно Мэтью Фаррел несет ответственность за убийство Станисласа Шпигальски.

Мередит вглядывалась в чудовищные фразы, тщательно составленные и содержащие гнусную полуправду и злобные обвинения, и по телу прошла дрожь. Непрошеный голос в душе вопил, что только слабовольная дура и предательница могла поверить, что во всех этих косвенных уликах есть хотя бы крошечная доля истины. Пелена бессилия и подозрительности, державшая ее в плену два последних дня, рассеялась, и она увидела все с кристальной ясностью — собственные ошибки, мотивы, движущие советом директоров, интриги отца.

— Подпишите, Мередит, — настойчиво повторил Нолан Уайлдер, протягивая ей ручку.

Подпишите.

Мередит сделала выбор, окончательный, необратимый выбор, хотя, может быть, и слишком поздно. И медленно встала.

— Подписать? — пренебрежительно бросила она. — Я не сделаю ничего подобного.

— Мы надеялись, что вы оцените возможность оправдать себя и отмежеваться от Фаррела, а также сделать все, чтобы восторжествовали истина и правосудие, — ледяным тоном заметил Уайлдер.

— Именно в этом вы заинтересованы? — требовательно спросила Мередит, опираясь ладонями о стол и окидывая присутствующих разъяренным взглядом. — В торжестве истины и правосудия?

Несколько человек, словно застыдившись, отвели глаза.

— В таком случае я скажу вам правду! — звенящим от напряжения голосом продолжала Мередит. — Мэтью Фаррел не имеет никакого отношения ни к подложенным бомбам, ни к убийству Шпигальски и не нарушил ни одного закона Комиссии по ценным бумагам и биржам. Истина заключается в том, — с уничтожающим презрением бросила она, — что все вы смертельно его боитесь. По сравнению со всем достигнутым им ваши собственные успехи ничтожны и сама мысль о том, что он может стать основным держателем акций этой компании и председателем совета директоров, заставляет вас чувствовать себя ничтожествами! Вы тщеславны и завистливы, а если могли хоть на минуту поверить, что я подпишу эти бумаги только потому, что мне приказали сделать это, вы еще к тому же и глупы.

— Предлагаю вам пересмотреть свое решение, Мередит, — предостерег другой член совета с напыщенно-оскорбленной физиономией. — Либо вы согласитесь действовать в интересах «Бенкрофт энд компани»и, подписав эти документы, исполните свой долг временно исполняющего обязанности президента компании, либо мы справедливо предположим, что ваши симпатии — на стороне врага этой корпорации.

— Вы говорите о моем долге по отношению к «Бенкрофт»и в то же время приказываете подписать эти документы? — повторила она, внезапно ощутив безумное желание расхохотаться от радости, что она наконец сделала выбор — верный выбор.

— Вы крайне невежественны и некомпетентны, если до сих пор не сообразили, что Мэтью Фаррел сделает с этой компанией в отместку за клевету и намеренное искажение фактов! Он купит «Бенкрофт»и вас вместе с ним, когда выиграет дело в суде! А он обязательно выиграет, и сможете ли вы тогда расплатиться с ним? — с гордостью объявила Мередит.

— Мы готовы рискнуть. Подпишите документы — Нет!

Не замечая, что на лицах некоторых членов совета отразилось явное сомнение в мудрости подобного шага, Нолан Уайлдер сухо процедил:

— По-видимому, ваша преданность, отданная недостойному человеку, мешает вам выполнить свои обязанности руководителя корпорации и действовать в ее интересах. Поэтому либо вы немедленно подаете в отставку, либо докажете, что я не прав, и подпишете документы.

Мередит взглянула ему прямо в глаза:

— Катитесь к черту!

В наступившей мертвой тишине послышался торжествующий вопль Сайруса:

— Молодец, девушка!

Кулак старика с силой врезался в стол:

— Я знал, что у тебя не только ножки потрясные! Но Мередит ничего не слышала: повернувшись, она решительно зашагала к порогу и вышла, хлопнув дверью. Закрывшаяся дверь навеки отделила ее от драгоценных надежд и грез.

По дороге в кабинет ей вспомнились слова Мэтта, твердые и уверенные. Тогда она спросила его, что бы на ее месте он сделал, если совет директоров начнет на нее давить.

— Пошли их к такой-то матери, — ответил он. Мередит едва не засмеялась. Правда, она не сказала именно это, у нее просто язык бы не повернулся, зато произнесла почти то же самое и гордилась собственной решимостью. Сегодня Мэтт давал прием, и она спешила поскорее вернуться домой и переодеться. В этот момент в ее кабинете раздалась пронзительная трель телефонного звонка, и поскольку Филлис уже ушла, Мередит машинально подняла трубку. Послышался сухой высокомерный голос: