Ошарашенный представитель народа хакка смотрел на меня, пытаясь понять, правду ли говорю?! Он покосился, что при узких глазах было легко сделать, на членов экипажа клипера, пытаясь, наверное, увидеть подтверждение, что его разыгрывают, позабыв, что никто из них не понимает по-китайски. На всякий случай решил поверить и в то, что я потомок генерала императорской армии.

— Мой господин, прости, что я не сразу понял, с каким важным человеком разговариваю, и позволил себе усомниться в твоем величии! — низко согнувшись, воскликнул он.

— Я не мой предок, у меня пока нет буфана лев, и ты не первый, кто совершает такую ошибку, поэтому она простительна, — проявив скромность, милостиво произнес я и спросил: — Как тебя зовут?

— Бао Пын, — представился он.

— Меня можешь называть капитан Хоуп Алекс, — выбрал я такой вариант своего имени для китайцев, у которых первой идет фамилия, и, чтобы объяснить, как такая важная птица оказалась в такой заднице, рассказал: — Прошлой ночью во время тайфуна затонул мой корабль, я один выплыл. С собой захватил только оружие. Как говорил мой предок с буфаном лев, у кого есть меч, у того будут и деньги. Так что я в начале нового пути. Вот решил помочь гвайлоу с продажей опия. Они мне рассказали, что ты хочешь купить их товар за бесценок.

— Каждый купец хочет приобрести подешевле и продать подороже, — сказал он в свое оправдание. — Девять серебряных монет — хорошая цена.

— Мне платили в два раза больше в… — я запнулся, якобы чтобы не проболтаться, и закончил: — … в северных провинциях.

— На севере все намного дороже! — льстиво улыбаясь, согласился Бао Пын. — Только туда очень сложно довезти. По пути придется многим заплатить.

Я покивал головой, то ли соглашаясь, то ли подтверждая, что слышу собеседника, после чего изрек важным тоном:

— Как опытный купец, ты должен согласиться, что одиннадцать серебряных монет будут справедливой ценой. У нас именно за столько забирают другие покупатели.

— Цзяньминь — ненадежные покупатели, обманщики, лучше с ними не связываться! Да и много они не возьмут, слишком бедные! — предупредил он таким тоном, будто общался с самым близким другом.

— Как они могут нас обмануть?! — удивился я. — Мы не даем в долг. Они платят одиннадцать монет и только после этого получают товар. Сегодня взяли мало, а завтра продадут выгодно и возьмут больше, а потом еще больше…

— Мы сразу купим много, поэтому для нас цена слишком велика! — очень искренне воскликнул он и, опять заулыбавшись, предложил: — Мы готовы заплатить девять с половиной, и только потому, что договариваемся через такого культурного человека!

— Такой культурный человек, как купец Бао Пын, должен согласиться, что цифра десять с половиной будет более подходящей для гвайлоу, — мило улыбаясь, продолжил я торг.

— Все равно слишком дорого. Мне надо посоветоваться с компаньонами, — решил он поюлить.

— Я не против. Спустись на лодку, поговори с ними, но учти, что, когда вернешься, цена будет одиннадцать с половиной, — предупредил я. — Как говорил Кун Цю, второе предложение должно быть хуже первого, но лучше третьего, иначе торг будет бесконечен.

Ничего подобного я у Конфуция не читал, но и мой собеседник, уверен, тоже, но по разным причинам. Если бы Бао Пын был образованным, то есть прочел все труды мудреца, то стал бы чиновником, а не контрабандистом-наркодилером. Поэтому любую умную мысль для таких, как он, можно выдавать за конфуцианскую.

Мой собеседник сразу передумал советоваться, продолжил торг:

— Приятно вести дела с таким образованнейшим человеком! Это большое счастье для меня! Но мы недостаточно богаты, чтобы заплатить такую цену. Самое большее, что мы можем себе позволить, это десять монет, — после чего поклонившись еще раз, добавил: — и подарок тому, кто поможет совершить сделку.

— Пару жемчужин, — подсказал я.

— Одну, но хорошего качества, — уточнил контрабандист-наркодилер.

— Приятно иметь дело с таким умным человеком! — похвалил я в ответ.

— Мне тоже, наимудрейший из приплывавших сюда! — улыбаясь уже не так лучезарно, произнес он.

— Договорились по десять долларов за фунт, — сообщил Бернарду Бишопу, когда Бао Пын отправился на своего «взлетающего дракона», чтобы, как он сказал, сообщить о сделке компаньонам, хотя я уверен, что заправляет всем сам.

— Черт побери! Я уже сделал вывод по его скисшей роже, что не договорились! — восхитился капитан.

— Это один из китайских элементов торга, не обращай внимания, — посоветовал я.