Наверное, именно она подслушивала по утрам под дверью своего жилища, когда я, стараясь не шуметь, проходил по коридору.

— Значит, она считает, что некрасивые обязаны вести себя правильно, а красивым можно всё. Предполагаю, что влюблена в тебя, что в мечтах грешит вместе с тобой, — предположил я.

— Не смеши! Ты бы видел, как она кривится, когда увидит меня! — возразила Эмили.

— Потому и кривится, чтобы скрыть истинные чувства. Обычно женщины стараются казаться безразличными или даже изображают симпатию, когда видят врага. Действуют по совету китайцев «Прячь кинжал за улыбкой», — продолжил я стоять на своем.

— Тебе нравится выдавать желаемое за действительное, — произнесла моя любовница, чтобы последнее слово было за женщиной, даже если это будет фраза «Ты прав».

Спрашивать, хочет ли бежать со мной, теперь не имело смысла. Я подарил ей розовую жемчужину удивительной величины и блеска, которую подогнали мне танка.

— Скажешь, что купила у местного пацаненка за пару шиллингов. Сделай из нее кулон, — посоветовал я.

Такое здесь случается часто. Иногда детворе везет, добывают дорогую жемчужину и, не зная ее истинную цену, сплавляют британцам за пару монет. Для нищих индийцев это целое состояние.

Эмили не была китаянкой, поэтому не стала притворно отказываться, а воскликнула восторженно:

— Какая красивая!

— Красивая к красивой! — констатировал я, после чего предупредил: — Буду сильно занят. Навещу перед отплытием.

— Приходи, когда сможешь, — попросила она.

Я имел возможность приходить каждый день, но это была бы слишком тяжелая нагрузка для моего организма, соскучившегося по женскому телу. О существовании орального секса Эмили даже не подозревает, как и, наверное, все остальные нынешние британские женщины. Просветить ее надо было раньше, ведь сейчас может неправильно понять, но кто же знал?!

Помню, во время первой плавательской практики один пожилой моряк рассказал мне историю, случившуюся в пятидесятые годы. В то время он работал на китобойной базе «Слава». Вернулись они с промысла в Одессу, получили сумасшедшие по советским меркам деньги и начали гужбанить. На базу каким-то невероятным способом, потому что проход в порт был по пропускам, пробралась местная проститутка, которая и принялась оминетчивать китобоев быстро и дешево. Какая-то сволочь стуканула. Прогрессивную девицу арестовали, закрыли в каталажке, сообщили, как положено, партийным властям, которые в то время были, в том числе, и блюстителями нравов советских граждан, поскольку органы правопорядка столкнулись с правовой дилеммой: в СССР официально не существовало проституции, как и наркомании, потому что для этого не было предпосылок, благодаря самому справедливому общественному строю в истории человечества. Отпустить нельзя, а наказать не за что. Рассказчик не знал, чем все закончилось, но сам первый секретарь областного комитета коммунистической партии, реальный глава Одесской области, приезжал, чтобы посмотреть на эту извращенку. Представляю, как бы удивилась его правнучка, узнав, против чего боролся прадедушка. Наверное, поперхнулась бы в следующий раз.

33

Вторая часть пути от Сингапура до эстуария реки Жемчужной была продолжительной и скучной. Медленно шли крутым бейдевиндом против слабого северо-восточного ветра, за сутки приближаясь к цели всего миль на тридцать-сорок. К тому же, началась весна, и с каждым днем становилось все жарче.

На рейд Макао прибыли перед полуднем. Встали на якоря подальше от порта, чтобы португальские чиновники, такие же ленивые, как и их китайские коллеги, не приперлись ненароком. Через проплывавших мимо рыбаков я передал приветы макаоским танка, представителю хакка, проживавшему в городе, и Маню Фа, который, плюнув на сиесту, прибыл первым на быстрой небольшой восьмивесельной джонке с кабинкой посередине. Впрочем, судя по помятому лицу, именно он традицию послеобеденного сна не нарушил. Несмотря на неизменную улыбку, было заметно, что чем-то встревожен.

После обмена приветствиями, Мань Фа рассказал:

— Линь Цзэсюй начал борьбу с продажей опиума. По его приказу закрыты все опиекурильни. Нарушителей убивают на месте, без суда. Даже в Макао не осталось ни одной. Португальский губернатор лично проверил это и предупредил, что все нарушители, в том числе европейцы, будут выдаваться китайцам. Еще Линь Цзэсюй приказал сдать все запасы опиума. Торговцы пока отказываются, поэтому Тринадцать факторий блокированы со всех сторон. Позавчера там была перестрелка, убили какого-то гвайлоу.

— Такое творится по всей Поднебесной или только в Гуанчжоу? — задал я уточняющий вопрос, потому что полная блокада грозила мне проблемами, ведь накупил опиума на все имеющиеся, довольно скромные средства.

— Нет, только в тех провинциях, которыми управляет Линь Цзэсюй, — ответил китайский судовладелец.

Тогда проблемы будут только у тех, кто имеет склады на берегу, или ведет себя неосторожно, или не умеет договариваться с жадными китайскими чиновниками. Мань Фа прекрасно это знает. Значит, разыграл обеспокоенность, чтобы сбить цену.

— Ты принес хорошую новость! — радостно заявил я. — Линь Цзэсюй расправился с нашими конкурентами, за что будем благодарны ему. Цены на опиум взлетят, если это уже не случилось, в несколько раз, и мы с тобой заработаем намного больше.

Мань Фа скривился, поняв, что его хитрость не удалась, но продолжил играть роль испуганного простачка, заявив:

— Ты так думаешь?! Все теперь боятся покупать опиум, цена падает!

— Я знаю тех, кто ничего не боится, кто купит опиум по десять и даже двенадцать долларов за фунт и, пользуясь моментом, заработает очень много, — сообщил ему и напомнил китайскую стратагему: — Грабь во время пожара.