— Только помни, что я тебе говорила, хорошо? Флиртуй с Паркером, смотри ему в глаза, нежно улыбайся. И зачеши волосы наверх, чтобы выглядеть старше и утонченней.

Всю дорогу домой Мередит пыталась представить себя флиртующей с Паркером. Послезавтра его день рождения — она еще год назад узнала об этом и запомнила… и именно тогда впервые поняла, что влюбилась в него. На прошлой неделе она провела в аптеке 1 целый час, пытаясь найти подходящую поздравительную открытку, но те, которые выражали ее действительные чувства, были весьма несдержанные или слишком сентиментальные. И какой бы наивной ни была девушка, все-таки сумела сообразить, что Паркер едва ли обрадуется открытке с надписью: «Моей настоящей и единственной любви…»

Пришлось, хотя и с сожалением, довольствоваться открыткой, где было затейливо выведено: «Поздравляю дорогого друга с днем рождения».

Мередит откинула голову и закрыла глаза, мечтательно улыбаясь, представляя себя великолепной моделью, изрекающей остроумные меткие фразы, и Паркера, который с восторгом ловит каждое слово.

Мередит с упавшим сердцем всматривалась в свое отражение в зеркале. Миссис Эллис стояла сзади, одобрительно покачивая головой. Когда на прошлой неделе Мередит с экономкой отправились за покупками, цвет платья имел как бы мягкий оттенок мерцающего топаза. Сегодня же оказалось, что это просто коричневый бархат с металлическим отливом, а туфли, специально выкрашенные в тон, имели солидный старушечий вид, особенно из-за низких, толстых каблуков. Вкус миссис Эллис был чересчур практичным, а кроме того, отец строго-настрого приказал им выбрать платье, «подходящее для молодой девушки возраста и воспитания Мередит». Из магазина на одобрение Филипа прислали три платья, и это оказалось единственным, которое, по его мнению, не было слишком открытым или слишком прозрачным.

Волосы — вот что не приводило Мередит в отчаяние. Обычно она делала сбоку пробор и закалывала их над ухом, но Лайза сумела убедить подругу, что для сегодняшнего вечера необходима новая, более изысканная прическа. Сегодня она попросила миссис Эллис поднять волосы наверх и уложить локоны короной, так, чтобы крошечные завитки спадали на уши. Мередит казалось, что она выглядит прекрасно.

— Мередит, — начал отец, по обыкновению ворвавшись в комнату с пачкой билетов в оперу, — Паркеру Рейнолдсу понадобилось два лишних билета на «Риголетто», и я сказал, что он может воспользоваться нашими. Не отдашь ли их молодому Паркеру, когда… — Он наконец поднял глаза на дочь, и осекся:

— Что это ты сотворила со своими волосами?!

— Подумала, что, может быть, лучше сделать сегодня другую прическу.

— Я предпочитаю твою обычную, Мередит. И, наградив миссис Эллис разъяренным взглядом, объявил:

— Когда вы поступали ко мне на службу, мадам, мы, кажется, договорились, что, кроме выполнения обязанностей экономки, вы станете также давать моей дочери советы, как вести себя подобающим образом. Эта прическа — — ваша идея или?..

— Это я попросила миссис Эллис помочь мне уложить волосы именно так, папа, — вмешалась Мередит, видя, что миссис Эллис побледнела и вздрогнула.

— В таком случае стоило спросить ее мнения, вместо того чтобы просто приказывать!

— Да, конечно, — кивнула Мередит. Она и помыслить не могла о том, чтобы намеренно разозлить или, еще хуже, разочаровать отца. Он заставлял дочь чувствовать себя виноватой в неудачах дня, если по ее вине у него портилось настроение.

— Ну что ж, ничего страшного, — решил наконец Филип, видя, что дочь искренне раскаивается. — Миссис Эллис сможет перед уходом расчесать тебе волосы. Я принес тебе кое-что, дорогая, — добавил он, вынимая из кармана длинный темно-зеленый бархатный футляр. — Ожерелье. Можешь надеть его сегодня — оно очень пойдет к твоему наряду.

Мередит нетерпеливо ждала, пока отец пытался открыть замочек. Конечно, это золотой кулон или даже…

— Это жемчуг твоей бабушки Бенкрофт, — объявил наконец Филип, и Мередит потребовались нечеловеческие усилия, чтобы скрыть разочарование, когда отец извлек из футляра длинную жемчужную нить.

— Повернись, я сам его застегну.

Двадцать минут спустя Мередит снова стояла перед зеркалом, безуспешно пытаясь убедить себя, что она неплохо выглядит. Волосы снова свисали с плеч прямыми девчоночьими прядями, но последней каплей оказался жемчуг. Ее бабка носила ожерелье почти не снимая, и, по правде говоря, оно было на ней даже в минуту смерти. И теперь жемчуг свинцовым грузом лег на грудь Мередит.

— Прошу прощения, мисс.

Знакомый голос дворецкого заставил девочку поспешно обернуться.

— Внизу стоит некая мисс Понтини и утверждает, что она ваша школьная подруга.

Осознав, что правда наконец вышла наружу, Мередит бессильно опустилась на кровать, отчаянно пытаясь найти выход и прекрасно понимая, что попала в собственную ловушку.

— Пожалуйста, позовите ее.

Через несколько минут появилась Лайза, ступая так осторожно, словно попала на незнакомую планету.

— Я пыталась дозвониться, но телефон был занят целый час, поэтому рискнула приехать.

Остановившись посреди спальни, она принялась внимательно изучать обстановку:

— Кстати, кому принадлежит эта куча булыжников? В любое другое время столь неуместное сравнение заставило бы Мередит рассмеяться. Теперь же она смогла лишь тихо, напряженно сказать:

— Моему отцу. Лицо Лайзы застыло:

— Я так и подумала, особенно когда мужчина, открывший дверь, назвал тебя «мисс Мередит» таким голосом, каким отец Викерс говорит «Благословенная дева Мария, Матерь Божья».