— Да. Не хотелось бы тревожить тебя, Мередит… — начала Филлис, и по ее грустному, нерешительному тону Мередит поняла, что совещание, созванное отцом, закончилось, новости объявлены и уже успели распространиться по всему магазину. — Мистер Рейнолдс, — продолжала Филлис, — уже дважды звонил за последние полчаса. Передал, что хочет поговорить с тобой. Он, кажется, чем-то ужасно расстроен.

Мередит поняла, что Паркеру, очевидно, тоже все известно.

— Если позвонит снова, скажи, что я свяжусь с ним немного позже.

Она не сможет сейчас вынести его сочувствие и не сломаться окончательно. А если Паркер попытается убедить ее, что все к лучшему… нет, этого тоже не перенести.

— Хорошо, — ответила Филлис. — Но через полчаса у тебя встреча с заведующим отделом рекламы. Хочешь, чтобы я ее отменила?

Мередит снова поколебалась, почти с любовью оглядывая лихорадочно бурливший вокруг улей. Как она может уволиться сейчас, когда хаустонский проект по-прежнему висит в воздухе, а несколько других требуют ее неусыпного внимания? Если она будет без устали трудиться следующие две недели, наверняка сможет закончить большую часть работы, а остальные дела подготовить к передаче своему преемнику. Оставить после тебя хаос и беспорядок… Нет, это не в интересах магазина. Ее магазина. Нанести вред «Бенкрофт»— все равно что ранить себя. Не важно, что бы она ни делала и где бы ни работала, это место навсегда останется частью ее жизни.

— Нет, ничего не отменяй. Я скоро приду.

— Мередит, — нерешительно начала Филлис, — если это тебя утешит… знаешь, почти все считают, что именно ты должна была стать президентом.

Короткий смех-рыдание был ей ответом.

— Спасибо, — выдавила Мередит и повесила трубку. Хорошо знать, что кто-то на твоей стороне, но сейчас даже слова одобрения и поддержки не могли облегчить навалившуюся на сердце тяжесть.