— Вы что же, были совершенно беспомощны?

— Абсолютно.

При этом воспоминании лицо коротышки стало еще более мрачным.

— Мне удалось встать на ноги, но толку от этого не было никакого. В ванной нет окна. Даже если бы оно и было, не знаю, как я смог бы его разбить. К тому же я все равно не мог позвать на помощь — на меня намотали Бог знает сколько пластыря.

Три или четыре часа спустя эти разбойники вернулись и освободили меня. Высокий сказал, что они оставили на кухонном столе полторы тысячи гульденов.

Тысячу за наем катера и пятьсот — на непредвиденные расходы.

— На какие расходы?

— Ну откуда мне знать? — устало сказал Деккер. — Они не объяснили. Просто ушли.

— Вы видели, как они уходили? Видели, что у них за машина, ее номер или что-нибудь еще?

— Я не видел, как эти злодеи уходили. Я не видел их машины и, тем более, ее номера, — сказал Деккер с видом человека, который с трудом сдерживается. — Когда я сказал, что меня освободили, я имел в виду, что незнакомцы отомкнули дверь и сняли наручники. Но мне потребовалось еще пару минут, чтобы снять лейкопластырь, что было чертовски болезненно. Пришлось содрать даже немного кожи и выдрать клок из усов. Потом я поскакал на кухню, чтобы взять нож и разрезать веревки на ногах. Деньги были на месте. Мне бы очень хотелось, чтобы вы внесли их в какой-нибудь полицейский фонд. Мне эти грязные деньги не нужны. Они почти наверняка украдены. К этому времени поблизости уже не было ни этих людей, черт бы их побрал, ни их машины.

Ван Эффен дипломатично посочувствовал.

— Если учесть все, что вам пришлось вынести, то

вы еще довольно спокойны и сдержанны. Вы могли бы

их описать?:

— Одежда самая обычная. Плащи. Это все.

— А их лица?

— На берегу канала и в машине было темно. К тому времени, когда мы добрались сюда, на всех уже были капюшоны. Точнее, на троих. Один оставался на судне.

— В капюшонах, конечно, были прорези? — спросил ван Эффен. Он не был разочарован, потому что ничего другого и не ожидал.

— Скорее, это были круглые дырки.

— Эти люди разговаривали между собой?

— Не сказали ни слова. Говорил только их начальник.

— Как вы узнали, что это был начальник?

— Начальники обычно отдают приказания, не так ли?

— Пожалуй. Вы бы узнали его голос, если бы снова его услышали?

Деккер колебался.

— Не знаю. Думаю, да.

— Так. В голосе этого человека было что-нибудь необычное?

— Да. Ну, он очень забавно говорил по-голландски.

— Забавно?

— Это был не тот голландский язык, на котором говорят голландцы.

— Ломаный голландский?

— Нет. Даже наоборот. Язык был очень хороший. Слишком хороший. Как язык дикторов телевидения или радио.

— Значит, он был слишком точным? Книжным? Может быть, этот человек был иностранцем?

— Да, можно так сказать.

— Как по-вашему, откуда родом мог быть этот человек?

— Тут уж я вам ничем не смогу помочь, лейтенант. Я никогда не выезжал из страны. Я часто слышу, как люди в городе говорят по-английски и по-немецки. Но только не я. Я не говорю на иностранных языках. А иностранные туристы в мой рыбный магазинчик не заглядывают. Я торгую, общаясь по-голландски.

— Большое спасибо. Может быть, то, что вы рассказали, нам поможет. Вы не припомните какие-нибудь подробности об этом начальнике — если он им в самом деле был?

— Он был высоким, очень высоким. — Деккер впервые за весь разговор слегка улыбнулся. — Не нужно быть очень высоким, чтобы казаться выше меня. Но этому человеку я не доставал даже до плеча. Он был сантиметров на десять-двенадцать выше вас. И худой, очень худой. На нем был длинный плащ синего цвета. Но этот плащ висел на нем, как на вешалке.

— Вы сказали, что у капюшонов были отверстия, а не щели. Вы видели глаза высокого мужчины?

— Нет, даже глаз я не видел. На нем были защитные очки. Темные очки от солнца.

— Темные очки? Я же спрашивал вас, не было ли чего-нибудь странного в этих людях. Вам не показалось странным, что этот человек носит защитные очки ночью?

— Странным? Почему я должен считать это странным? Послушайте, лейтенант, холостяки вроде меня проводят много времени у телевизора. А там негодяи всегда носят темные очки. Иначе как бы мы узнали, что они негодяи?

— Верно, верно! — Ван Эффен повернулся к свояку Деккера. — Как я понял, мистер Беккерен, вам повезло и вы избежали общения с этими джентльменами?

— Вчера был день рождения моей жены. Мы были в городе. Праздничный обед и шоу. Ну да, эти злодеи могли украсть мое суденышко в любое время. Я мог и не узнать об этом. Если уж эти люди следили за моим свояком, то могли следить и за мной. В таком случае они знали, что я навещаю свой катер только по выходным.

Ван Эффен повернулся к де Граафу.