А Эллис, не замечая, какое впечатление она на него произвела, продолжала:

— Конечно, я понимаю, что Энн прекрасная женщина, и все такое. Она просто замечательный человек, но я ей сказала, что не смогу остаться. То, что я женщина, не значит, что я мало ем, а есть задаром… Ну, в общем, она согласилась со мной. А потом… — Эллис помолчала, вспоминая этот момент. — Потом мы сидели за столом на кухне, пили чай и разговаривали. Раньше я никогда этого не делала.

— Чего? Чай не пила?

— Да нет. Не сидела с другой женщиной просто так и не беседовала. Брис застонал.

— Разговор женщин! Я уж не спрашиваю, о чем таком вы говорили!

— Главным образом о тебе, — стеснительно улыбнувшись, призналась Эллис.

Брису на секунду показалось, что он заливается краской. Усилием воли постаравшись остаться спокойным, он улыбнулся в ответ.

— Могу представить, сколько времени вам понадобилось.

— Почти час или около того, Брис закашлялся. В эту секунду он себя ощущал лягушкой, прыгающей по дороге с оживленным движением. Его бросало то в жар, то в холод. Проклятье! Он скоро совсем рехнется! Они о чем-то там вдвоем договорились, а он все это время вел себя, как последний осел. Она хочет его, это ясно! Ему известно значение такого женского взгляда. И он хочет ее! Как же этого можно добиться?!

— Пожалуй, я пойду, — произнес Брис, жалея, что не может сам себе заехать в челюсть.

Посмотри на него любая другая женщина так, как сейчас смотрела Эллис, уж он бы знал, что нужно делать! Сначала он пригласил бы ее в кино, там бы они целовались, сидя в последнем ряду. Ну, и так далее, по полной программе, пока они не расстались бы у ее двери. А чего же он сейчас ждет?

— Ты еще делаешь мебель для кухни? — спросила Эллис, зная, что Брис большую часть свободного времени занимается тем, что мастерит мебель для дома. Когда, конечно, не сидит с нею в «Стальном Колесе».

— Угу, скоро закончу, — он похлопал себя по карманам, словно не веря тому, что они все еще на месте, достал пятидолларовую банкноту и положил на прилавок. — Когда ты сегодня освободишься? Поздно?

Эллис взяла деньги и стала отсчитывать сдачу, так как выпил Брис всего бутылку пива. В который раз она убеждалась, что он не большой охотник до спиртного. Девушка счастливо вздохнула.

— Это значит «да» или «нет»? — мужчина пристально смотрел на нее.

— Что? — («Ой, что это с нею? Какое сильное волнение охватило ее! Разве это не удивительно? «) — Ты допоздна работаешь?

— А… нет. Я сегодня Тагу не нужна. Эллис вспомнила, как ее огорчило это известие. Ее карманы значительно тяжелели, когда приходилось работать по субботам, и у нее была надежда, что она всегда будет работать по субботним вечерам… «Но, кажется, тут есть и свои положительные моменты», — подумала она, а вслух сказала:

— Может после ужина ты сможешь показать мне свои шкафы.

То, что у нее сегодня вечером выходной, для Бриса значило, что ему не придется еще раз ехать в город, не придется сидеть всю ночь в баре, ожидая, когда заявится Рубен Эванс и предоставится наконец возможность набить ему морду. И, кроме того, ему не придется опасаться того, что кто-нибудь заметит, в каком он сейчас состоянии.

— Конечно, — ответил Брис. — В любое время. — И еще не решив, каким образом ему удастся отвертеться от необходимости демонстрировать свои достижения как столяра, добавил:

— Увидимся позже.

Когда девушка становится женщиной, есть вещи, которые она очень хорошо знает, вещи, которых каждая женщина должна остерегаться.

Ну, что ж… Эллис — женщина, и она будет внимательна и осторожна.

Эффи обычно говаривала, что Господь посылает пищу каждой птахе, но Он не бросает еду ей прямо в гнездо. Ничего… Эллис знает, что ей нужно, и знает, как этого добиться.

Брис никогда не был таким мечтателем, как его старший брат. Ему никогда не хотелось стать кем-то великим, знаменитым; он не хотел быть крестоносцем или спасать мир. Огромные дома, роскошные лимузины и большие банковские счета довольно рано перестали занимать высокое место в списке его жизненных потребностей. Они никак не могли тягаться с возможностью поохотиться на оленя ранним, морозным осенним утром, не шли ни в какое сравнение с летней рыбалкой. Брис очень любил валяться в высокой луговой траве, жадно вдыхая кристально чистый, сладостно пьянящий воздух Кентукки, и смотреть, как в бездонной синеве небес чередой проплывают, подгоняя друг друга, облака.

Энн называла его приземленным, он себя называл аккуратным. Он знал, что ему дана только одна жизнь, поэтому и старался насладиться каждой ее секундой. Вообще у Бриса было абсолютно твердое убеждение, что Господь не создал бы деревья, воду и солнечный свет, если бы хотел, чтобы человек весь день торчал в офисе.

За всю свою жизнь человек владеет не таким уж большим количеством вещей. Еще меньше он может гордиться, что довел до конца какие-то дела. Но в самом конце жизни человек подобен самому могущественному королю, если ему все-таки достаточно повезло в жизни, чтобы любить, быть любимым и достичь благополучия хоть в чем-то.