— Знаешь, со мной мало кто уживается…

— Почему?

Правда о человеке всегда, в конце концов, становится известной и нет смысла пытаться изменить ее или лгать о своем прошлом. И Эллис понимала, что, не сказав правду сейчас, она неминуемо солжет потом.

— Я внебрачный ребенок. И мне приходится нести грех матери всю свою жизнь.

Вслед за ее признанием воцарилась тишина. Собрав всю свою гордость, девушка посмотрела Брису в лицо. Глаза его были открыты, и в них она не увидела ни презрения, ни недоброжелательности, которые ожидала встретить. Напротив, в его взгляде было понимание и сочувствие, словно он во всех деталях знал ее жизнь.

— Так ты расскажи мне о своих планах, — тихонько попросил он и опять закрыл глаза.

«Что это? — забеспокоилась Эллис, переполненная гордостью и резкими словами, которые, похоже, были никому не нужны. — Он что, не понимает, кого пригласил в свой дом? Или ему все равно, кто за ним ухаживает?»

— Я… Я бы хотела иметь маленький домик где-нибудь в горах, в тихом уголке и подальше от людей. Хорошо бы на новом месте, где меня никто не знает. Но так, чтобы там я могла бы работать и зарабатывать. И чтобы это место было рядом со школой. Я собираюсь пойти в школу. — Она помолчала, думая о том, как было бы здорово ходить в школу.

— В школу?! — Брис посмотрел на девушку, словно спросонок.

— Я хочу учиться! А потом получить диплом. Я точно не знаю, что буду делать в колледже, но может узнаю, когда закончу школу. Ну, то есть, я имею в виду, что если после окончания школы мне захочется учиться дальше, то я, может быть, поступила бы в колледж. — Она помолчала. — Энн ведь ходила в школу, правда?

— М-м-м, — только и смог сказать Брис.

— Она такая остроумная, правда?

— Ага, да уж.

— Мне нравится, как она разговаривает. У нее речь образованного человека.

— Разговаривает она много…

— Точно, как и ты.

Брис приоткрыл один глаз и посмотрел на Эллис.

— Энн говорит, между прочим, что когда мы с нею остаемся вдвоем в доме, то становится настолько тихо, что ей приходится или врубать радио на всю катушку, или потихоньку сдвигаться по фазе, слушая, как пыль оседает на мебель.

— Рассказывай! По крайней мере, мы с нею всегда найдем общий язык, и она будет на моей стороне. А ты только все время лаешься со мной.

— А тебе полезно, когда на тебя лают.

— Так ты хочешь услышать о моих планах или нет?

— Да, — ответил Брис, опять закрывая свой глаз. — Школа, маленький домик, людей поменьше…

Эллис хотела спорить с ним, доказывать, что этим ее планы вовсе не ограничиваются и ей еще много нужно ему рассказать, но в этот момент вошел Бак.

— Ну, как у него дела? — спросил он. — Я слышал, что он тут кого-то окликал.

— Температура у него спала, и он опять стал сварливым и брюзгливым, — улыбаясь, ответила Эллис. Последние несколько минут разговора доставили ей огромное наслаждение. Было так приятно поговорить хоть с кем-нибудь о своих планах на будущее и увидеть, что человек слушает тебя, как будто это все необычайно важно для него. — Я думаю, мне пора идти.

— Нет! — воскликнул Брис, резко выпрямляясь в кровати.

— А куда ты собираешься? — поинтересовался Бак значительно спокойнее, нежели его брат. — Ты же не спала всю ночь!

— Я знаю. — Девушка встала, разминая суставы. — Но у меня работа. Хороша я буду, если прогуляю уже на второй день!

— Ах, ты про Лути? Но я могу ей позвонить и все объяснить. Она даст тебе время… присмотреть за Брисом, потому что он единственный молодой парень в городе, который все еще заигрывает с ней.

Эллис недоверчиво посмотрела на Бриса и скептически хмыкнула.

— Ты и с Лути заигрываешь?

— Видишь ли, она делает отличные бисквиты, — Брис откинулся вновь на подушки. — Но ты хоть после работы вернешься к нам?

— А я все же думаю, тебе следует поспать, Эллис, — настаивал Бак. — Ты выглядишь совсем разбитой.

— Побереги силы, братишка, — смирившимся тоном произнес Брис. — Ты ее все равно не убедишь. У нее свои планы. Лучшее, что мы можем, это плюнуть на все, и когда она рассыплется на части, попытаться собрать из ее осколков что-нибудь путное.

— Пусть он весь день сегодня лежит и спит, — не повела и бровью Эллис, обращаясь к Баку. — И давайте ему побольше пить. Компрессы больше ставить не надо, а вот от кашля луковый отвар пусть пьет через два часа, иначе его бестолковая голова совсем оторвется от такой тряски.

— Ты хоть сама когда-нибудь пробовала ту мерзость, которую залила в мою глотку?

— Это, по крайней мере, заставило тебя минут пять лежать смирно.

Вообще-то оба брата были чрезвычайно спокойными людьми. Они могли провести вместе несколько дней и не проронить ни слова. А сейчас они оба смотрели друг на друга: Бак — улыбаясь, а Брис — совершенно растерявшийся и изумленный.