Дома Энжи присаживается на краешек дивана, словно зашла в гости и не собирается задерживаться, а Аня уходит в свою комнату, где, честно говоря, в этот месяц кто-либо появлялся очень редко.

— Энжи, ты сказала, что ты не хочешь мешать? — Меня достала эта гнетущая завеса всеобщего молчания. — Ты думаешь, что между нами что-то изменилось?

— Да.

— Ты меня уже не любишь? — С иронией присаживаюсь на корточки и приподнимаю её лицо, чтобы наконец-то встретиться с ней взглядом.

Она сжимает губы и молчит. В это время из комнаты выскальзывает Рыжик. Сходу замечаю, что она в старых джинсах, переживших ещё наше знакомство в неизвестной пустыне. Она останавливается на пороге комнаты.

— Я переночую сегодня у мамы Оли. — Ещё одна буквально жует свои губки.

— Нет! — Энжи заливается слезами.

— Стоп. Сядь. — командую Ане, она покорно усаживается рядом с подругой.

— Итак, вопрос обеим. Кто из вас сейчас хочет уйти отсюда?

— Я. — А дружные какие.

— Отлично. Это меня устраивает.

На меня уставляется две пары не верящих глаз. Улыбаюсь им самой нежной улыбкой, на которую я сейчас способен.

— Кого из вас отвезти первой? Второй придется посидеть в машине чуть дольше, но я обещаю, что как только вы выйдете за порог этой квартиры, я не произнесу ни слова. Раз вы не хотите меня видеть обе, я согласен. Силой я никого не держу.

Четыре ручья слёз и молчание.

— Так не честно. — Энжи взяла руку Ани и потянулась за моей. — Вы должны быть вместе.

— Дурочка, он любит меня потому, что я на тебя похожа. Я сама не хочу жить с мыслью, что он смотрит на меня, а видит тебя. — Она забрала руку и обняла Энжи. — Так что ты никуда не пойдешь. Я не позволю.

— Соглашусь с Аней только на половину. При взгляде на одну, которая останется, я очень долго не смогу не думать о другой. Мне не так больно будет, если я не буду видеть вас обеих. Если для кого-то из вас я не так важен, я отпущу. Просто скажите это.

Обе опускают головы.

— Значит, просто каждая из вас хочет быть единственной?

— Нет. — Снова вместе отвечают.

— Кто-то не хочет видеть друг друга?

— Я её люблю ничуть не меньше, чем тебя. — Аня сжимает подругу в объятиях.

— Я обманула тебя. — Энжи плачет и прячет лицо на груди у Рыжика. — И мне стыдно. Стыдно перед тобой и Крашем.

Я не удерживаюсь от ехидства.

— А представь себе, что в курсе всей истории, как минимум, мама Оля. И тебе в любом случае предстоит разговор с ней.

— Ой, мамочки. — Она улыбается, затем поворачивается к Ане, чмокает её в щёку. — Я подумала, что не имею права ещё раз обмануть тебя в том, что он теперь твой. Твой Крашик.

— Мой. — Та целует её. — и твой. Наш, короче.

— Пилить пополам не будете? — Делаю испуганные глаза.

— Нет. Мы тебя целого любим. — Энжи обхватывает одной рукой мою шею, другой талию Рыжика. — Ребята, я бы съела чего-то. Только чур, пока я режу бутерброды, на кухню не заходить. У меня сейчас и так крови мало. Но сначала я в душ.

Она сбегает, а мы с Рыжулей смотрим друг на друга. На лице девушки медленно проступает улыбка.

— Зря ты меня не отпустил. Было бы всё гораздо проще.

— Может быть. — Целую её пальцы, которые гладят мою руку. — Если ты захочешь уйти по-настоящему, я не буду тебя удерживать. А сейчас ты хотела пожертвовать своими чувствами точно так же, как и Энжи. Я почувствовал себя таким себе футбольным мячиком, который вы пинали друг дружке.

Звонит телефон, а Анютка уходит в душ.

— Ну, забрал свою красавицу? — Макс явно улыбается, хоть я этого и не вижу.

— Да, — усмехаюсь, — одну проблему мы разрешили.

— Надеюсь тебя скоро увидеть в работе. Её тут очень много.

— Под «тут» ты имеешь ввиду своё новое назначение?

— Именно. Я жду тебя в Москве.

Он отключается. Мои красотки появляются из душа в полотенцах, я демонстративно прикрываю руками глаза, пока они принимают приличный вид. Затем мы идём на кухню и в шесть рук быстро готовим ужин из бутербродов и жаренных пельменей. За ужином я рассказываю о звонке Макса.

— Ты поедешь туда? — Задумчиво спрашивает Рыжик.

— На какое-то время. — Тут же пытаюсь успокоить обеих. — Ненадолго.