Эмма кажется такой уверенной. И она знает Дейна гораздо дольше, чем я. Она тоже близко знала его жену… так почему я ставлю свое суждение выше ее?

Потому что ты правильно ответила на вопрос, в то время как все в городе отвечают на него неправильно…

Это засело у меня в голове, и я не могу от этого избавиться — идея невиновности Дейна. Она мерцает, тонкая, острая и непоколебимая.

— Ты встречаешься с ним? — спрашивает Эмма, пристально глядя на меня.

— Нет, — отвечаю я, виновато ерзая. Я не знаю, чувствую ли я вину за то, что отказала Дейну, или за то, что поцеловала его.

Я не думаю, что он убил свою жену.

Но я также не думаю, что она утонула.

Здесь что-то еще, я чувствую это… Я просто не понимаю, что, черт возьми, происходит.

— Я чиню его забор, — говорю я. — В обмен на пользование его дорогой.

— Его дорога, — усмехается Эмма. — Да, как ты смеешь ездить по королевской дороге... — ее губы кривятся. — Я ненавижу семьи основателей.

— Я так понимаю, Тернеры не были одной из них?

— Даже близко нет. Мы всего лишь второе поколение.

— Здесь это не считается?

— Джоуи Вега был «новым парикмахером» около двадцати двух лет. Ты не местный, если только не родился в Гримстоуне — и даже в этом случае лучше, если твой прадедушка тоже был таким.

— Это очень плохо, — я улыбаюсь. — Мне здесь начинает нравиться.

— Может быть, тебе стоит сохранить свой дом после всей этой работы, — говорит Эмма, улыбаясь мне в ответ.

— Я бы хотела... я едва могу позволить себе починить его, не говоря уже о том, чтобы сохранить.

— Как дела с ремонтом?

— Наверное, лучше, чем я заслуживаю. Твой двоюродный брат очень помогает, — я проверяю время на своем телефоне. — Вообще-то, мне пора возвращаться, он заедет около полудня.

— Итак, в два тридцать?

— Точно, — я смеюсь.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? — спрашивает Эмма. — Я никогда не была внутри Блэклифа, я бы хотела это увидеть.

— Будь моим гостем. Но предупреждаю, внутри все дерьмово выглядит. У меня нет ни одной комнаты, полностью отремонтированной.

— Идеально, — Эмма улыбается. — Я сделаю несколько снимков «до» и «после».

Она выскальзывает из кабинки, чтобы оставить инструкции для другой официантки и, вероятно, сказать ей, чтобы она передохнула с поваром, потому что девушка перестает флиртовать и вместо этого начинает угрюмо заворачивать столовые приборы в салфетки.

— Готово! — весело говорит Эмма, перекидывая сумочку через руку.

— Ты собираешься в этом идти?

Она опускает взгляд на свой фартук из паутины.

— О, черт! Нет, я оставлю это здесь, — она бросает его на спинку стула.

Воздух приятно бодрит, когда мы выходим из закусочной, прохладный ветер с океана дует нам прямо в лицо. Кудри Эммы выглядят невероятно яркими на фоне сланцево-серого неба.

— Прохладно, не правда ли? — она застегивает куртку.

— Мне нравится, — говорю я, не упоминая, что в закусочной было душно из-за жара от гриля.

— Где ты припарковалась? — Эмма ищет взглядом Бронко.

— Рядом с отелем.

— Вот и он! — она замечает мою старую ржавую машину и бежит прямиком, пока на ступеньках отеля не раздаются крики.

— Это Том? — кричит Эмма, уже убегая.

Глава 18

Дейн

Когда я просыпаюсь и вижу, что небо густо затянуто облаками, я чувствую себя противоположно большинству людей — возбужденным, а не угнетенным.

Солнце — мой враг, мой тюремщик. Это разделительная линия между мной и всеми остальными, заманивающая меня в ловушку в самые темные, одинокие часы.

Последние несколько лет я не особо возражал. Темнота была там, где я хотел быть.

Но сейчас я смотрю, как Реми проезжает мимо в своем старом Бронко, направляясь в сторону города, и от мысли, что я не увижу ее еще как минимум семь часов, у меня сводит зубы.

Нет, черт возьми, это займет гораздо больше времени — я должен работать сегодня вечером.

Это все решает.

Я наношу свой солнцезащитный крем, отпускаемый по рецепту, и надеваю темный костюм, затем беру свой зонтик от ультрафиолета со стойки у двери. Он выглядит как обычный черный зонт и не привлечет особого внимания в такой день, как сегодня, хотя было бы лучше, если бы на самом деле шел дождь.