Я издаю звук, которого никогда раньше не издавала... глубокий горловой стон.

— Почти...

Дейн скользит во всю длину.

Я как носок, в который засунута нога, растянутый по его форме. Мои глаза закатываются, и я не знаю, какие звуки издаю.

Дейн смачивает большой палец и прижимает его к моему клитору, в то время как его член растягивает меня до предела. Он медленно круговыми движениями вводит свой член в меня и выходит из меня дюйм за дюймом.

Иногда достаточно одного дюйма. Головка его члена упирается в мое самое глубокое, напряженное местечко. Его большой палец создает водоворот удовольствия.

Я смотрю ему в лицо и вижу всю открытость, интимность и чистую, необузданную похоть того, кому нечего скрывать. Он хочет меня. Он любит меня. И он собирается позаботиться обо мне. Но сначала... он заставит меня кончить.

Я сдаюсь... полностью. Я позволяю ему отвезти меня туда, куда он хочет. Я плаваю в темно-красном блаженстве.

Потому что я доверяю ему.

И я знаю, что он защитит меня.

* * *

Том Тернер встает с костылей и тут же разбивает свой грузовик. Я навещаю его в больнице во второй раз, где, к счастью, его лечат от всего лишь царапины на руке и шишки на голове.

— У тебя сотрясений больше, чем у квотербека, — строго сообщает ему Эмма.

Она выглядит сердитой, но принесла ему целую корзину своих лучших маффинов и круассанов. Том вцепляется в них обеими руками, отодвигая свой некачественный больничный завтрак в сторону.

— На этот раз я действительно не виноват, — бормочет он с набитым выпечкой ртом. — Посреди дороги стояла женщина. Мне пришлось свернуть...

— Что это была за женщина? — требует Эмма. — Что она делала, во что была одета?

Ее глаза загораются при виде этой новой тайны, в то время как Том рассказывает о каждой детали явления, которое он видел на шоссе 88.

— Однажды я видела привидение в отеле, — говорит Эми Арчер.

Она, казалось, очень хотела навестить Тома вместе с нами и принесла ему кувшин своего домашнего чайного гриба.

— Я вижу его во второй раз, — гордо сообщает ей Том.

— Что ж, в следующий раз не уклоняйся, — говорит Эмма. — Призраки уже мертвы.

Я бормочу:

— Я не верю в призраков.

В моем доме не было фантома-пианиста. Единственным мстительным духом был мой брат.

— Я все еще верю, — Дейн легко кладет свою руку на мою.

Даже Дейн принес Тому подарок, аккуратный маленький набор для бритья, чтобы избавиться от оранжевой щетины, оставшейся после его ночевки.

Том казался удивленным и благодарным, но я не знаю, будет ли он когда-нибудь чувствовать себя комфортно рядом с Дейном. Не помогает и то, что Дейн становится твердым как камень, если Том хотя бы слегка касается моей руки. Или Эммы тоже, если уж на то пошло.

Мой подарок — связка ключей.

— Я оставила мопед Джуда у входа, так что ты можешь хотя бы передвигаться, пока твой грузовик не починят.

— Не давай ему этого! — визжит Эмма. — Он даже не может вести свой грузовик по прямой.

— Я могу, — говорит Том. — До тех пор, пока здесь нет никаких призраков.

Оба кузена радуются, когда я говорю им, что планирую остаться в Гримстоуне.

— Это растет на тебе, — говорит Том, откидываясь на подушку и закидывая руки за голову.

— Как плесень, — сухо говорит Эмма.

— Мне здесь нравится, — я смотрю на Дейна и улыбаюсь. — Это... интересно.

— Лучше, чем быть скучным, — говорит Дейн, улыбаясь в ответ.

Когда Эми, Эмма и Дейн выходят из комнаты, чтобы дать Тому вздремнуть, я бегу обратно, чтобы сказать ему напоследок кое-что.

— Мне действительно жаль. За то, что обманула тебя, за то, что пошла на это свидание...

— Ах, все в порядке, — Том одаривает меня своей улыбкой, такой же солнечной, как у Эммы, его рыжие волосы в беспорядке. — Мы, негодяи, всегда поможем друг другу.

* * *

Когда я возвращаюсь в Блэклиф одна, дом больше не выглядит как развалюха. Ставни аккуратно установлены и свежевыкрашены. Я прибила совершенно новую черепицу и даже сделал вывеску.

Но внутри пусто.

Джуда нет. Не о ком заботиться. Ни о ком, кроме меня.

Я скучаю по нему.

Я любила своего брата, и это чертовски отстойно, что он ушел.

Это правда.

Он не ответил мне взаимностью. Он причинил мне боль, чтобы помочь себе.

Это тоже правда.