Дебора ждала у стойки, пока тот полицейский, который звонил по телефону, не сказал ей:

— Подождите пару минут.

Тогда она вернулась к Чероки, и он спросил:

— Думаешь, от этого будет толк?

— Как знать, — ответила она. — Но делать-то что-то надо.

Не прошло и пяти минут, как Томми сам спустился им навстречу, и Дебора сочла, что это хороший знак.

— Деб, привет. Какой сюрприз, — сказал он, поцеловал ее в щеку и стал ждать, когда его представят Чероки.

Раньше они никогда не встречались. Несмотря на то что Томми не раз приезжал к Деборе в Калифорнию, их с Чероки пути как-то не пересекались. Хотя Томми, разумеется, о нем слышал. Он слышал его имя и уж конечно не забыл его, настолько странно оно звучало для английского уха.

Поэтому когда Дебора сказала: «Это Чероки Ривер», он тут же продолжил: «Брат Чайны» — и с характерной для него непринужденностью протянул для приветствия руку.

— Показываешь ему город? — спросил он у Деборы. — Или друзей, которые работают в сомнительных местах?

— Не угадал, — ответила она. — Мы можем с тобой поговорить? Без посторонних? У тебя есть время? Мы… мы вроде как бы по делу.

Томми приподнял бровь.

— Понятно, — сказал он, и не успели они оглянуться, как уже ехали с ним в лифте куда-то наверх, в его кабинет.

Как исполняющий обязанности суперинтенданта, он работал не на обычном месте, а во временном кабинете, который занимал, пока его начальник поправлялся после покушения на его жизнь, имевшего место в прошлом месяце.

— Как здоровье суперинтенданта? — спросила Дебора, заметив, что Томми по своему добросердечию не тронул ни одной фотографии, принадлежавшей хозяину кабинета, Малькольму Уэбберли.

Линли покачал головой.

— Неважно.

— Ужас какой.

— Вот именно.

Он пригласил их садиться и сел сам, подавшись вперед и положив локти на колени. Всем своим видом он словно спрашивал: «Чем я могу вам помочь?», и это напомнило Деборе о том, какой он занятой человек.

Она начала объяснять, зачем они пришли, а Чероки время от времени дополнял ее рассказ необходимыми, на его взгляд, подробностями. Томми слушал их, как, по наблюдениям Деборы, умел слушать только он: не сводя карих глаз с того, кто в данный момент говорил, не обращая внимания ни на что, в том числе шум из соседних кабинетов.

— Насколько близко ваша сестра успела узнать мистера Бруара. пока вы были у него в гостях? — спросил Томми, когда Чероки закончил свою историю.

— Они провели вместе какое-то время. Поладили они быстро, потому что оба зациклились на домах. Но больше ничего не было, насколько я знаю. Он был с ней приветлив. Но и со мной тоже. Кажется, он вообще прилично относился к людям.

— Может быть, и нет, — заметил Томми.

— Ну, может быть. Да, наверное. Раз кто-то его убил.

— Как именно он умер?

— Задохнулся до смерти. Адвокат выяснил это, как только Чайне предъявили обвинение. Кстати, это единственное, что ему удалось выяснить.

— Вы хотите сказать, что его задушили?

— Нет. Задохнулся. Он поперхнулся камнем.

— Камнем? Господи, каким еще камнем? С пляжа, что ли?

— Это все, что нам пока известно. Просто был какой-то камень, и он им подавился. Или, точнее, этим камнем его заставила подавиться моя сестра, раз уж ее арестовали за его убийство.

— Так что видишь, Томми, — добавила Дебора, — смысла тут никакого нет.

— Потому что как Чайна могла заставить его подавиться этим камнем? — спросил Чероки. — Как вообще кто-нибудь мог заставить его им подавиться? Как это сделали? Открыли ему рот и запихнули в глотку камень?

— Это вопрос, который требует ответа, — согласился Линли.

— Это мог быть несчастный случай, — не унимался Чероки. — Он сам мог положить в рот камень по какой-то причине.

— Значит, есть какие-то улики, подтверждающие обратное, — сказал Томми, — иначе полиция никого бы не арестовала. Тот, кто запихивал камень ему в рот, мог оцарапать ему горло и даже язык. Тогда как если он проглотил его по ошибке… Да. Я понимаю, почему они сразу решили, что это было убийство.

— Но почему именно Чайна? — спросила Дебора.

— Наверное, есть еще улики, Деб.

— Моя сестра никого не убивала!

С этими словами Чероки встал. Он беспокойно подошел к окну, потом резко обернулся.