Нельзя быть абсолютно уверенными, пока не закончена бухгалтерская работа, предупредил их мистер Форрест, но поскольку мистер Бруар был чертовски прозорливым бизнесменом, то долю Пола Филдера в наследстве можно с уверенностью оценить в семьсот тысяч фунтов стерлингов.

— Господи Иисусе, — выдохнула Мейв Филдер.

— Семьсот тысяч… — Ол Филдер тряхнул головой, точно хотел прочистить мозги. Лицо печального неудачника озарила уверенная улыбка. — Семьсот тысяч фунтов стерлингов? Семьсот тысяч! Подумать только! Поли, сынок. Подумай только, что ты теперь можешь сделать!

Пол повторил за ним «семьсот тысяч фунтов», но для него эти слова были загадкой. Зато чувство долга, внезапно свалившееся на него, буквально пригвоздило его к месту.

«Подумай, что ты можешь сделать».

Это напомнило ему мистера Ги, слова, сказанные им, когда они вместе стояли на крыше Ле-Репозуара, любуясь деревьями в богатом апрельском уборе и лежавшими вокруг садами, которые возвращала к жизни весна.

«С того, кому многое дано, еще больше спросится, мой принц. Не забывай об этом, и в твоей жизни всегда будет равновесие. Но жить по такому правилу получается не у всех. А ты, сынок, смог бы, будь у тебя такая возможность? С чего бы ты начал?»

Пол не знал. Он не знал тогда, не знал и сейчас. Но кое-какая идея у него все же возникла, и подсказал ее сам мистер Ги. Не прямо, мистер Ги вообще не делал ничего прямо, как выяснил Пол. Но он его понял.

Он оставил родителей и мистера Форреста за обсуждением волшебных «когда» и «почему» его чудесного наследства. Вернулся в спальню, где под кроватью, для пущей сохранности, держал свой рюкзак. Опустился на колени — пятая точка в воздухе, ладони на полу, — чтобы достать его, и тут же услышал, как когти Табу скребут линолеум в прихожей. Громко сопя, песик вбежал в спальню и подошел к нему.

Пол вспомнил, что нужно закрыть дверь, и на всякий случай придвинул к ней один из двух письменных столов, бывших в комнате. Табу прыгнул на его кровать, покрутился, выбирая местечко, где особенно сильно пахло Полом, а когда нашел, то улегся, удовлетворенный, и стал наблюдать за тем, как хозяин вытащил из-под кровати рюкзак, смахнул с него пыль и расстегнул пластмассовые застежки.

Пол сел рядом с собакой. Табу положил голову ему на колени. Пол знал, что должен почесать пса за ухом, и сделал это, но без внимания, просто из чувства долга. В то утро у него были другие заботы, поважнее забав с собакой.

Он не знал, как поступить с тем, что у него было. Развернув это впервые, он сразу понял, что это не карта пиратского клада, которую он ожидал увидеть, но все же что-то похожее, иначе мистер Ги не положил бы ее для него в тайник. Тогда, разглядывая свою находку, он вспомнил, что мистер Ги часто говорил загадками: к примеру, утка, отвергнутая стаей, обозначала Пола и его одноклассников, а машиной, изрыгающей клубы жирного черного дыма, он называл организм, безнадежно отравленный плохой пищей, сигаретами и нехваткой упражнений. Такова была манера мистера Ги, потому что он не любил читать нотации. Чего Пол не предвидел совершенно, так это аналогичного подхода мистера Ги к поучительным разговорам, которые перетекли в сообщение, составленное для него.

Перед ним была женщина с пером в руке. Но было ли это перо? Выглядело оно как перо. На ее коленях лежала раскрытая книга. За спиной поднималось высокое большое здание, у подножия которого трудились рабочие. Полу оно напомнило собор. А она выглядела… Он не знал, как сказать. Подавленной, что ли. По крайней мере, грустной. Она писала в книге, словно поверяла ей… что? Свои мысли? Или ход работы? То, что происходило за ее спиной? А что там происходило? Люди строили здание. Женщина с книгой и пером и рабочие, которые строят здание, таково было последнее послание Полу от мистера Ги.

«Ты знаешь много всего, хотя тебе кажется, что ты ничего не знаешь, сынок. Ты можешь делать все, что захочешь».

Но что делать с этим? Что нужно с этим сделать? Единственными зданиями, которые ассоциировались у Пола с мистером Ги, были его отели, его дом в Ле-Репозуаре и музей, о строительстве которого он говорил с мистером Узли. Единственными женщинами, которые были связаны с мистером Ги и о которых знал Пол, были Анаис Эббот и сестра мистера Ги. Не похоже было, чтобы сообщение, которое оставил Полу мистер Ги, имело какое-то отношение к Анаис Эббот. Еще больше он сомневался в том, что мистер Ги стал бы посылать ему тайное сообщение об одном из своих отелей или даже о доме, в котором жил. А значит, сообщение подразумевало мистера Узли и сестру мистера Ги. В этом была суть того, что он хотел сообщить.

Возможно, книга на коленях женщины содержала отчет о строительстве музея. А тот факт, что мистер Ги оставил это сообщение Полу, когда мог бы просто взять и передать его кому-то другому, говорил о том, что это его инструкция на будущее. И наследство, полученное от мистера Ги, вписывалось в эту картину: Рут Бруар позаботится о том, чтобы построить музей, а деньги для этого даст ей Пол.

Наверное, в этом все дело. Пол знал это. Более того, он это чувствовал. А мистер Ги не раз говорил с ним о чувствах.