Барон стребовал с шашлычника подводу с возницей для перевозки мантикоры в Симферополь. Старик чуть в обморок не упал, когда узнал, кто его овечек устерег, а как проморгался, то подогнал подводу аж с пятью образцовыми барашками, так и просящимися на шампур. Ближе к вечеру неспешно ползущая подвода доползла до зоосада. Поскольку зоосад был обязан своим существованием как раз периодически отлавливаемым живьем опасным магическим животным. Здесь они приносили существенную пользу, служа наглядным пособием школярам, будущим лесничим и магам, да и много кому еще. Посему парочка «дежурных» свободных вольеров, куда можно было поместить новую добычу, имелась всегда.

Впрочем, бардак с финансированием имел место и здесь, так что руководству зоосада пришлось поставить большой ящик для пожертвований, прямо намекающий на немалые аппетиты обитателей зоопарка. Наполнялся он не дюже ретиво, но пережить очередные финансовые передряги помогал. По этой самой причине директор зоосада не только радовался новому редкому экспонату, но и вздыхал по немалой дыре в бюджете, каковую этот самый экспонат неизбежно выгрызет. Барон, посмеиваясь, приказал занести в избранный для размещения мантикоры вольер одного барашка, а остальных приберечь на будущее. Затем туда же занесли сладко дрыхнущую мантикору и он снял заклинания. Мантикора осоловело осмотрелась, дернулась, было к барашку, однако заметила людей неподалеку и быстро скрылась за изображающей густой кустарник изгородью. Он проводил взглядом свою бывшую пленницу, усмехнулся и полез в карман.

– На прокорм этой киске. – сказал он, протягивая выловленную пачку ассигнаций директору. Тот, оценив сумму, чуть не повторил маневр давешнего шашлычника, но тоже удержался и рассыпался в благодарностях.

А тайный-претайный сыщик еще раз глянул на вольер, по которому пока бродил несостоявшийся шашлык, и приказал возчику править на ближайший приличный постоялый двор. Ездить ночью по крымским дорогам было не самой разумной идеей.

На следующий день барон вернул подводу и попросил поспрашивать, не знает ли кто о том, что кто-то с описанной внешностью регулярно покупал овец, но недавно помер. Впрочем, повезло ему наутро на ближайшем рынке. Уже вторая торговка, рассказала про бывшего моряка Ваньку Каштанова, который барашков у разных продавцов чуть ли не каждый день брал. Деньги у него были – нашел в плаваниях что-то дорогущее, а вот куда он такую прорву баранины девал – то никому не ведомо. Хороший покупатель был, но помер от удара о прошлом месяце…

Осмотр дома подозрения подтвердил. Видимо, котенка мантикоры он зачем-то привез, а потом мантикора выросла и жила у него. Судя по тому, что обитала скотинка в деревянном вольере, была она ручной и хозяина слушалась. А как тот пропал, то оголодала, разворотила вольер и отправилась за любимой бараниной.

Сыщик еще раз посмотрел на обломки прошлой обители мантикоры, тщательно просканировал участок и дом на предмет возможных опасных сюрпризов и, к своему удовлетворению, ничего не обнаружил. Оставалось написать краткий отчет и спокойно продолжить отдыхать.

Отпуск, к некоторому удивлению барона, протекал без особых отвлечений и осложнений. Ну не считать же за работу утихомиривание соседского домового! Там вообще и смех и грех! Купил домик парень из молодых, тех, что в науку веруют, а в церковь не ходят и домовых не привечают. Домик был как домик, но со временем и полы слали скрипеть и окна щелями пошли и двери то не закрываться, то клинить… По полчаса хозяин войти-выйти не мог! А по ночам мыши хороводы водят, спать не дают. На все это и плакался красноглазый и окосевший с недосыпа молодой человек, случайно оказавшийся рядом с бароном все в той же шашлычной. Когда сыщик выслушал сию грустную историю и таки перестал смеяться, он предложил молодому олуху поспособствовать. Парень, оказавшийся инженером по паровым машинам, готов был на любую помощь, даже не совсем научную.

Идти было недалеко. Домовой расшалившийся, как узрел, кто по его душу явился, побледнел и начал за сердце хвататься. Все же знают, что агенты Тайной канцелярии имеют Императорское соизволение на любые действия, а уж если этот агент сам ведьмак… Такому ни экзорцист, ни церковник не нужен. Один щелчок – и нет домового. Все, развоплотился. А посему разъяснения о недопустимости любых действий, негативно влияющих на работоспособность столь ценного для Империи инженерного кадра, выслушал, стоя по стойке «смирно». И на наказ заботу о кадре и доме его проявлять надлежащим образом чуть под козырек не взял. Впрочем, вторая сторона только что погашенного конфликта реагировала сходно. Инженеришка с Тайной канцелярией отношения портить тоже категорически не желал и поклялся о пропитании домового заботиться как о своем или даже лучше. Адрес местной старой ведьмы, прикармливавшей домового, обитающего в собственном доме сыщика, он записал трясущимися руками, но абсолютно точно. Так-то будет лучше – и дом обихожен и домовой накормлен и старушке приработок.

За такими развлечениями отпуск благополучно подошел к концу, и барон вместе с поваром раскланялись с соседями и направились в Симферополь. Там сыщик не поленился проведать свою недавнюю добычу. Мантикора разлеглась в вольере и млела под руками чесавшего ее за ухом служителя зоосада и вести себя как опасный хищник, каковым и являлась, судя по табличке на решетке, категорически не желала. Новый человек у нее не вызвал ни малейшего интереса, так что утробное урчание не сбилось с ритма ни на секунду. Убедившись в полном благополучии своей протеже, барон вернулся в пролетку и проследовал на вокзал.

Миновав маленькое одноэтажное и сугубо утилитарное здание вокзала, в котором уж точно никто не смог бы устроить концерт даже при желании, барон Орловец с Фрицем проследовали к своему вагону. Вскоре поезд лениво тронулся на север, щедро одаряя всю округу дымом из трубы. Двигался он как-то медленнее обычного, в Джанкое обходчики долго возились с паровозом, после чего, вроде бы, все нормализовалось, но через пару часов паровоз начал натужно сипеть, теряя пар через не пройми откуда взявшиеся неплотности и, наконец, остановился на небольшом подъеме. Ситуация совершенно невероятная, ибо порядок на железной дороге был построже армейского. Проводники объявили, что километрах в десяти есть телеграф и туда отправили нарочного, так что часа через три-четыре прибудет сменный паровоз. А пока можно погулять, чтобы в вагонах не париться.