Он оторвался от меня, и медленно облизал испачканные губы, упиваясь моим возмущением.

— Эй! Мой шоколад!

— Угу, — Дор выпрямился и подмигнул мне, перемещая отобранный кусочек во рту, — попробуй забрать!

— Ты играешь не по правилам!

Он, не пряча улыбку, пожал плечами.

— Значит, не так уж и хотела!

Ах, вот как! Вызов принят, дорогой!

Я поднялась с места, одновременно развязывая тесемки накидки, и смотря точно в цель – глаза.

— О! Кажется, вечер обещает быть жарким! Эсми, малыш, сделай его! — Шан закинул ногу на ногу, устраиваясь удобнее.

Поиграв с волосами и насладилась их нежным прикосновением к обнаженной спине и медленно вдохнула еле уловимый аромат духов. Именно он придал мне уверенности в своей неотразимости, сексуальности, способности играть с мужскими сердцами…

Я сделала медленный шаг по направлению у Дору, одновременно ведя руками вдоль бедер. Поднялась выше к талии, а затем, задевая соски, чтобы они еще ярче выпирали из ткани, погладила шею, запуская руки в волосы. Восхищение в глазах моих мужчин распаляло меня сильнее. Я забыла о пещерном холоде, и, кажется, внутри начинала закипать.

— Моя богиня…

Я видела, как Дор сгорает от желания коснуться меня, повторить путь моих рук и, остановившись там же в волосах, намотать их на кулак, оттянуть мою голову назад и поцеловать так страстно, как умеют только они с Шанго.

Внезапный писк, умноженный эхом, сбил с нужного настроя. Сзади послышались возмущения Шанго, и стоило ему взять коммуникатор в руки, между нами пронеслась тревога.

Я почувствовала легкую боль в области сердца, а затем мой желудок свело от страха. Хорошо, что я ничего не успела съесть. Но что происходит?

Я ничего не понимала, но была уверена в том, что дело – дрянь. Дор и Шанго уже успели перекинуться идеями в своих мыслях, я же смогла уловить только тревогу.

— Какая прелесть! — круглое как блин лицо хора, занимало весь экран, и даже сквозь него я чувствовала ту вонь, что исходила от него. Острые зубы в несколько рядов терлись друг о друга, издавая пронизывающий до костей скрежещущий звук, — Эсми, ты неплохо выглядишь. Но это, к твоей печали, ненадолго!

Шанго грубо задвинул меня за свою спину, чтобы это чудовище не видело моего лица.

— Зейтун! Чего тебе? — рявкнул он, играя желваками.

— Я вижу, вас отвлек! — его глаза бегали по нам, улавливая мельчайшие детали.

Издавая рокочущий звук, Дор наклонился над монитором, и скалясь потянулся к кнопке выключения.

— Стой- стой! Я не задержу вас! Всего лишь хотел сказать, что готов дать противоядие для Эсми.

Стало так тихо, что было слышно тление фитиля и потрескивание огня свечей. Все мы понимали, что Зейтун либо блефует, либо за этим предложением последует нечто, что нам всем не понравится.

— Но взамен, мне нужен образец ее крови. Всего гильон. Пол-литра драгоценной жидкости в обмен на противоядие, дарующее жизнь. Иначе…

— Исчезни, мразь! — Шан треснул ладонью по экрану, и мелкие осколки разлетелись по столу.

Он тяжело дышал, зажмурив глаза, пытаясь вернуть самообладание. А я стояла ни жива, ни мертва, понимая, что эта угроза может быть небезосновательна и она явно не последняя.

Дор притянул меня к себе, и поцеловал макушку.

— Не слушай его. Дария сказала, что тебе уже ничто не угрожает. Ты ведь доверяешь ей?

— А, если он…

— Тихо! — он прижал меня еще крепче, мешая продолжить, — никаких если, малыш. Забудь.

И под размеренные удары его сердца, окутанная теплом любимого мужчины, я начала забывать. Но тихий сигнал, раздавшийся прямо у моего уха, снова выдернул из состояния покоя. Дор отпустил мои волосы и повернул часы, чтобы прочесть сообщение.

У дворца восстание. Люди требуют избавиться от Эсми.

Шанго

Эсми приклеилась к изголовью кровати, поджав колени к груди. Она была напугана, как загнанный зверек. Красивый, редкий, ценный. Круглые от шока глаза, брови, сведенные домиком, дрожащие губы…Раньше и представить бы не смог, что эту сильную женщину можно довести до такого состояния. Готовая любому дать отпор, сейчас она была растеряна. И это настораживало. Нет, я ни в коем случае не желал, чтобы она бросилась решать эту проблему, чтобы ворвалась в протестующую толпу и показала, кто тут главный, все это сделаем мы, но ее состояние удручало. Говорят же, что если человек сдался морально, можно считать, что победа за врагом. И мне очень не хотелось, чтобы Эсми сдалась.