Вечером, пока в купе не выключился свет, девушка глядела в потолок и представляла скорую встречу с морем. Еще холодное, весеннее, но все равно – оно уже будет рядом, как большой утешитель, понимающий друг. Станет ворчать, перебирая камни, улыбаться солнечными бликами и умиротворять своей близостью. От станции до унаследованного дома предстоял еще неблизкий путь, на этот случай нотариус приложил к завещанию контакты некого Николая Борисовича – он присматривал за хозяйством и мог доставить до места. И только теперь Полина поняла, что забыла позвонить этому Николаю и сообщить о приезде. Поезд прибывал в половине двенадцатого, и девушка решила связаться с ним утром. В конце концов, если сразу приехать за ней не сможет, можно будет подождать на станции, наверняка там есть какое-нибудь кафе.

Свет погас, купе погрузилось в мягкую темноту, немного рассеянную светом телефонов соседей. Полина свернулась калачиком, натянула одеяло до подбородка и потихоньку стала погружаться в дрему под убаюкивающее покачивание вагона. На душе было тихо-тихо и на удивление спокойно, и – пока еще довольно робко – вкрадывалась уверенность, что эта поездка в корне изменит ее жизнь. Все теперь будет по-другому и превзойдет самые смелые ожидания.

Проснулась Полина в седьмом часу утра, свежей и отдохнувшей. Тихонько спустившись, чтобы не разбудить соседей, она взяла сумочку-косметичку, мобильник, решив привести себя в порядок, пока остальные пассажиры не выстроились в очередь.

Перед тем как умыться, Полина собрала волосы в большой пучок на затылке, чтобы они не попали в раковину, и достала из косметички зубную щетку с тюбиком пасты. В зеркале качалось отражение ее миловидного лица – аккуратные черты, высокие скулы, красиво прорисованные губы и миндалевидные глаза редкого сине-зеленого цвета – «русалочьи», как говорила бабушка. Спросонок, без косметики, в свои двадцать пять она выглядела от силы на семнадцать. Природа одарила девушку роскошными волосами – густые, тяжелые, светло-русые, они слегка вились и обладали красивым абрикосовым оттенком. С такими яркими данными стройную, гибкую, длинноногую девушку с детства называли артисткой, потому и не возникло вопросов в выборе профессии. К счастью, вдобавок к природной красоте у Полины имелся настоящий талант – она обладала сильным, чистым «хрустальным» голосом и прекрасно пела. Благодаря такому дарованию чаще всего ей доставались роли в мюзиклах.

Закончив утренний туалет, она перебросила полотенце через плечо, сунула косметичку под мышку и вышла в тамбур звонить Николаю Борисовичу. Ответил он сразу, голос у мужчины оказался приятным, располагающим. Разговор получился теплым, практически дружеским, встретить ее пообещали вовремя.

Девушка вернулась в вагон и остановилась в коридоре напротив своего купе. За окном проплывал уже совсем другой май – яркий, солнечный, густо-зеленый. Просторный южный пейзаж с открытым горизонтом, маленькие дома, бесконечное синее небо, природа – все вокруг ликовало, праздновало новую жизнь и щедро, свободно делилось своей весенней красотой и радостью со всеми, кто нуждался, кто желал присоединиться к празднику. Ощущая, как все больше и больше отпускает тяжелое зимнее наваждение, Полина решила остаться в Тумангане до самой осени и вернуться лишь к началу театрального сезона. Даже если это будет самый скверный городишко из возможных, а наследственный дом окажется сараем без крыши, девушка решительно настроилась найти там свое лекарство и вернуться совершенно другим человеком.

На станцию поезд прибыл немного раньше расписания. Полина вышла из вагона на пустую платформу, огляделась, посмотрела на часы. Маленькая станция с крошечным старым зданием вокзала в отдалении выглядела заброшенной, без намеков на кафе, стоянку такси или автобусов. Вынув из сумочки телефон, Полина позвонила Николаю Борисовичу. К счастью, он опять быстро ответил и сквозь дорожный шум бодро заверил, что уже подъезжает.

Поставив сумку на чемодан, Полина достала из футляра солнцезащитные очки, сняла кардиган, обернула вокруг талии и завязала рукава на поясе. Солнце припекало почти по-летнему, впору было загорать.

Минут через двадцать со стороны вокзала показался невысокий коренастый мужчина в спортивном костюме. Стремительным шагом он направился к платформе и приветственно замахал руками. Полина махнула в ответ и крикнула:

– Здравствуйте! Вы Николай Борисович?

– Он самый!

Домчавшись до перрона, мужчина сходу принялся извиняться за опоздание:

– Не рассчитал немного. Хотел пораньше, а вышло некрасиво.

– Да что вы, ничего страшного, – вежливо улыбнулась девушка. – Это моя вина, что не созвонилась с вами раньше. Спасибо, что вообще приехали.

Она перебросила ремешок сумки через плечо, чемодан взял Николай Борисович, и они пошли к машине.

По дороге Полина высматривала дома, какой-нибудь населенный пункт вблизи станции, но вокруг лишь зеленела буйная дикая растительность, насквозь пронизанная птичьими трелями. Сквозь трещины в асфальте небольшой площади перед зданием и впрямь заброшенного вокзала тоже проросла трава с мелкими желтыми цветами. Среди всего этого тихого запустения даже как-то странно и чужеродно выглядела старая белая «Нива», стоявшая в тени навеса автобусной остановки.

Положив чемодан на заднее сиденье, Николай церемонно открыл переднюю пассажирскую дверь, затем уселся за руль и весело произнес:

– Земля, прощай! В добрый путь!

Полина пристегнула ремень, приоткрыла окно и спросила, глядя на заросли колючего кустарника, постепенно вползающего длинными побегами на асфальт остановки:

– Далеко ехать?

– Минут сорок. Дороги не очень у нас шикарные, так что поедем аккуратно, не спеша.

Машина выехала с площади на трассу и взяла курс на Туманган. По обе стороны шоссе до горизонтов простирались ухоженные сады и виноградники. Над бескрайними полотнами нарядной изумрудной зелени глянцевым шатром стояло высокое, глубочайше синее небо.