Она сделала несколько ходок, используя плащ в качестве транспортного средства. К сожалению, здесь не было ничего, что можно использовать в качестве одной из стен, так что ей пришлось строить их защитное «гнездо» вкруговую, а на это потребовалось гораздо больше колючек, чем она изначально предположила. Да и ближайшие расщелины уже опустели.

Варя мелочно радовалась, что занята делом вместо страданий и растворения в своём бессилии что-то изменить. Хоть что-то. Она проверила Дэльму и Ивенгила, убедилась, что те просто спят, и побежала к виднеющейся расщелине чуть подальше, которая выделялась на фоне земли зелёным пятном.

Там она услышала странный звук и поняла, что это журчание воды. Расщелина оказалась поглубже прежних, и, спустившись на её дно, Варя обнаружила заросли серебристой «лебеды» и еле виднеющийся среди них ручеёк с мутно-красной водой. От нахлынувшего счастья закружилась голова. Дрожащими руками Варя набрала воды во фляжку, которая тут же загудела, очищая жидкость.

Варя вдоволь напилась, умылась, набрала ещё воды и с новыми силами приступила к заготовке кустов, размышляя о том, что с источником воды всё уже не кажется таким грустным и безнадёжным. Она сможет хотя бы поить своих товарищей, и, возможно, они смогут протянуть подольше и дождутся помощи.

Закончив с рубкой и нагрузив плащ Ивенгила кучей веток доверху, Варя снова напилась, умылась, даже чуть сполоснула взопревшие подмышки и снова спустилась к ручью за порцией воды, думая о том, что кусочек мыла точно сейчас весьма пригодился бы для её душевного равновесия…

Она снова склонилась к воде, решив очистить себе местечко для лучшего сбора, и приготовилась вырвать несколько кустиков «лебеды», вот только, схватившись за жилистый стебель, почувствовала от растения как будто знакомый запах мяты с лимоном. Варя чуть не выронила фляжку от прошившей сознание догадки и, боясь вспугнуть удачу, не дыша сорвала с «лебеды» светлый листик, похожий по цвету и форме на маленький лист мэллорна, а затем растёрла его пальцами. Запах усилился. Дрожащей рукой она погрузила руку в противный буро-красный ил, из которого росла «лебеда», чтобы нащупать там нечто округлое, а потом ухватила стебель, помогая вытянуть…

— Водяной орех… — Варя торопливо сорвала с корневища «яйцо» размером с кулак и прополоскала находку в мутной лужице и раскрыла мягкую шкурку, увидев прозрачные шарики «лягушачьей икры». — Ягоды мылицы… — прошептала Варя, с наслаждением вдохнув нежный аромат, который оказался гораздо более ярким, чем от листьев и чем тот, что она помнила. Айнапа, замок Фериала и ванная комната, в которой она мылась. Лина, объясняющая ей, как добывают эти самые ягоды мылицы. Варя не думала, что когда-нибудь ей это вообще пригодится.

Она раздавила один из шариков и решила, что за неимением лучшего это точно сойдёт за бактерицидное средство.

Варя достала ещё три «ореха», тщательно их прополоскала и вынесла наверх. Душа пела. Она даже прошептала короткую благодарность Ша, которую слышала в храме во время вчерашней службы на ярмарке, удивляясь, что это было всего лишь вчера.

Когда она наконец притащила к их лагерю нарубленную кучу веток на плаще, уже совсем стемнело, а крупные звёзды, появившиеся ещё на закате, ярко зажглись. Ни Ивенгил, ни Дэльма не подавали признаков того, что просыпались, пока она отходила.

В итоге веток оказалось даже с избытком — хватило на круг примерно пять метров диаметром. Колючие ветки самостоятельно цеплялись друг за друга, так что топорщились наружу этого заграждения примерно в метр высотой. Варя надеялась, что степные волки невысокие и не будут прыгать.

Она решила, что пусть и в темноте, но надо обработать раны Ивенгила сразу, и осторожно развязала ленты, чтобы попытаться стащить с него рубашку, которая была скорее сорочкой, то есть снималась и надевалась через голову.

Хорошо ещё, что к этому времени взошла Луна и дала хоть немного неоново-голубоватого света своей сияющей половинкой.

— Собери какое-то топливо, ветки… Я помогу их разжечь, — явно с трудом прошептал Ивенгил, очнувшись как раз в момент своего раздевания наверняка от того, что Варя потревожила его рану.

— Разжечь? Как? Чем? — растерялась Варя. Она, вообще-то, думала об огне, но у них не было ни спичек, ни зажигалки, а в своей способности разжечь что-то трением или высекая искры из чего-нибудь Варя сильно сомневалась, так что не стала тратить время и силы на это. — Ой… Неужели ты стихийный маг? Твоя стихия — огонь, да?

— Да… М… — болезненно выдохнул Ивенгил, даже помогая стащить свою сорочку, и снова отключился от такой активности.

— Хорошо, я сейчас! — подскочила Варя, чуть не споткнувшись о меч, который закрепила на своём поясе и так не сняла. Огонь! Огонь — это свет, это тепло, это замечательно!

Подумалось, что если Ивенгил стихийный маг и учился в Академии, значит, изучал ещё как минимум магическую ботанику и магию знаков. Правда, с учётом ранения, совсем не факт, что у него будут силы на что-то существенное. Насколько Варя поняла объяснения Тариона, когда они беседовали во время путешествия, объём магии конечен и при ранении он первоначально расходуется на поддержку и исцеление носителя, даже если тот не обладает даром целительства. Целитель как раз способен использовать внутреннюю магию для того, чтобы лечить других, а все остальные маги — только себя, и то бывало и как-то через свой Дар — кто-то лучше, кто-то хуже. Тарион даже сказал, что её травма ноги могла усилить Дар, так как это заставило тело работать, да и исцеление произошло гораздо быстрей, чем он думал. И верно: сейчас даже после длинного дня экскурсии, нападения и двухчасового похода по пустыне на своих двоих Варя чувствовала себя вполне сносно и оставалась бодрячком. Гораздо лучше, чем при том переходе, когда они только попали в Пятый мир. К тому же она точно худо-бедно, но использовала магию Дара на тех напавших, то есть как минимум ополовинила свой невеликий резерв.