Шрифт:
Шейн опускает голову на обе руки. Я изо всех сил стараюсь не протянуть руку и не похлопать его по плечу. Я предвижу удар кулаком в лицо, если попытаюсь это сделать.
Доктор Парминдер продолжает.
— И когда вы мастурбируете, вы чувствуете себя хорошо.
Патрик Армстронг разражается смехом.
Мы ни за что не справимся со всем этим без того, чтобы хотя бы один человек не описался в штаны.
Позже той ночью Джиджи лежит в моей постели, и я пересказываю события дня, который начался весело, а закончился депрессивно. Мы сравняли счет в матче с Бостонским университетом. Я полагаю, это лучше, чем полное поражение, но они не самая сильная команда в конференции и не могут так близко подбираться к нам. Это бесит. Да, впереди почти тридцать игр, так что мы все еще можем все изменить, но этот сезон уже кажется таким провальным.
— Не могу поверить, что Дженсен сделал это. — Щека Джиджи прижимается к моей груди, она трясется от тихого смеха. — Шейн был зол?
— В ярости. Ты бы видела сообщение, которое он мне потом прислал. — Я хватаю свой телефон с тумбочки, потому что это сообщение нужно зачитывать дословно.
Свернувшись калачиком рядом со мной, Джиджи наблюдает, как я открываю мессенджер.
Она внезапно напрягается, как будто кто-то ткнул ее палкой для скота.
— Что? — спрашиваю я с беспокойством.
— Ничего.
— Жизель. — Она не смотрит на меня, поэтому я приподнимаю ее подбородок, чтобы увидеть лицо. Боль и гнев искажают ее красивые черты. — Что случилось?
После затянувшейся паузы, в течение которой враждебность в ее глазах только усиливается, она, наконец, нажимает на экран и бормочет:
— Если ты не хочешь, чтобы девушка знала, что ты лжешь ей, может быть, не показывай ложь прямо ей в лицо.
О чем, черт возьми, она вообще говорит?
Я смотрю на свой телефон, пытаясь понять, что...
Затем я расхохотался.
— Ты думаешь, это смешно? — огрызается она.
Она пытается сесть, возмущенно отталкивая мои руки, когда я тянусь к ней.
— Это не то, что ты думаешь. Я обещаю.
— Это сообщение довольно очевидно. Либо ты отправил его и тоскуешь по кому-то, кто не является девушкой, с которой ты должен быть эксклюзивен, либо какая-то девушка тоскует по тебе, и сообщение понравилось тебе настолько, что ты сохранил его на своем телефоне, чтобы все могли его увидеть.
— Это мой групповой чат, — прохрипела я. Я не могу перестать смеяться.
— Твой групповой чат. — Ее тон не изменился ни на дюйм. Твердый как камень.
— Групповой чат Иствуда, — уточняю я. — И в нем все парни. И это наше стандартное сообщение перед игрой. — Я нажимаю на диалог и показываю ей. — Видишь?
Она просматривает дюжину одинаковых сообщений.
БЕК:
Я тоскую по тебе
ПОУП:
Я тоскую по тебе
МАЛЬЧИШКА ИЗ КАНЗАСА:
Я тоскую по тебе
НАЗЗИ:
Я тоскую по тебе
Она прекращает листать.
— Я не понимаю.
— Это слишком глупо, чтобы даже объяснять.
— Пожалуйста, постарайся.
— У Патрика — которого мы зовем Мальчишка из Канзаса, — есть эта жалкая привычка влюбляться, узнав цыпочку всего секунд десять. И как только он влюбляется, он устраивает любовную бомбардировку романтическими посланиями и цветами...
— Не суди его. Ты все время даришь мне цветы.
— Дважды, — рычу я. — Это не считается как все время.
— Это в два раза больше раз, чем я ожидала от тебя.
Она меня поймала.
— В любом случае, в прошлом году это был первый раунд плей-офф, и ни один человек не ожидал, что мы одержим победу. Мы играли с командой номер один в конференции — на тот момент у них была победная серия из двадцати игр. Итак, за час до игры Патрик случайно отправляет сообщение, предназначенное для его новой настоящей любви, в наш командный чат. Само собой разумеется, что мы все задали ему безжалостную взбучку за это.
— Но вы выиграли игру, — догадывается она.
— Ага.
— Хоккеисты и их суеверия.
Она снова листает диалог, хихикая.
— Ты серьезно отправляешь это сообщение перед каждой игрой?
— К сожалению.
Она приподнимается на локте, полная раскаяния.
— Прости, что обвинила тебя во лжи мне.
— Я не лгу, — просто говорю я. — Черт возьми, из-за моей честности у меня почти все время возникают проблемы с цыпочками.
— Я задница, раз так подумала о тебе.