Он был таким красивым. И был так неуместен. Он был создан для той жизни, которую создал в Нью-Йорке. Он преуспевал на славе и богатстве. И я не была ему нужна, он просто ещё не знал этого.

— Нет. — Я покачала головой. — Теперь это мой дом. Нашему браку пришёл конец, и ты должен отпустить его. Отпустить меня.

— И всё из-за одного глупого поцелуя?

— Нет, Адам. Не только из-за одного поцелуя. У нас были и другие проблемы, те, о существовании которых не один из нас не хотел говорить. И это было задолго до поцелуя.

— Если речь идёт о беременности, то…

— Речь обо всё этом, — перебила я. — Да, поцелуй. Да, моё желание иметь детей. И тот факт, что мы редко виделись друг с другом. Я говорю о том, что для того чтобы заниматься сексом два раза в неделю, нам пришлось запланировать это на утро воскресенья и четверга.

— Потому что мы пытались завести ребёнка.

— Нет, — возразила я. — Потому что только тогда у тебя не было утренней репетиции, а у меня не было ранней встречи.

— Не смей винить в этом мою работу. — Он ткнул пальцем мне в лицо. — Ты работала так же много, как и я.

— Ты прав, — мягко сказала я, и он опустил руку. — Потому что это делает меня счастливой.

— Ты хочешь сказать, что я не делаю тебя счастливой?

— Я говорю, что ты поцеловал свою партнершу через неделю после того, как мы узнали, что я не могу забеременеть. Это сделало тебя счастливым?

— Так дело в поцелуе. — Он протянул руку. — Просто признай, что это всё он.

— Да! — крикнула я. — Конечно, поцелуй — это проблема. Как и миллион других, например, тот факт, что я не верю тебе, когда ты говоришь, что не спал с ней. Мужчина, за которого я вышла замуж, не причинил бы мне такой боли. Я тебе не доверяю.

Он посмотрел на гравий под своими ботинками, отказываясь встречаться со мной взглядом. Он делал так каждый раз, когда я начинала говорить про его роман с коллегой.

— Ну… Так что? Ты спал с ней?

Он поднял глаза и нахмурился, ткнув большим пальцем через плечо в направлении Кейна.

— Ты спала с ним?

— Да.

Шок промелькнул на его лице, но он быстро овладел собой. Затем появился Актёр, тот, кто был спокоен и собран перед переполненным театром. Человек, который мог стоять на яркой сцене и очаровывать аудиторию, сидящую в темноте.

Я ненавидела Актёра.

Казалось, он появлялся всякий раз, когда мы ссорились. Это была техника самозащиты Адама, его способ отгородиться от меня. Актёр был тем, кого все любили, но я всегда находила его немного уродливым.

— Это была напрасная поездка, — холодно сказал он.

Я усмехнулась.

— Думаешь?

— До свидания, Пайп. — Он прошёл мимо меня, направляясь прямо к своей машине.

— Адам? — крикнула я.

Он остановился и оглянулся через плечо.

— Что?

— Ты спал с ней? — спросила я снова, в последний раз.

Может быть, я спросила, потому что чувствовала, что в его истории было что-то ещё. Может быть, я спросила, чтобы перестать чувствовать себя такой виноватой из-за того, что именно я отправила наш брак в небытие. Может быть, я спросила, потому что, если он снова будет это отрицать, я приму это как правду.

— Перестань спрашивать меня об этом, — отрезал он.

— Тогда скажи мне правду.

Высоко подняв подбородок, он повернулся и пристально посмотрел на меня.

— Да. Я трахнул её на заднем сиденье её машины после того, как мы вышли из ресторана.

Его правда выбила воздух из моих легких. Когда я восстановила дыхание, я проглотила жжение в горле, отказываясь позволить Адаму увидеть мои слёзы.

— Почему ты не говорил мне правду, когда я спрашивала? Зачем было лгать?

— Потому что я люблю тебя.

— Хм. Забавный вид любви. — Мои глаза опустились на землю. — Прощай, Адам.

Он рывком открыл дверцу своей машины и скользнул внутрь. Кусочки гравия вылетели из его шин, когда он выехал задним ходом с подъездной дорожки.

Я стояла там, ожидая, пока его машина не скроется из виду, а затем направилась к кемперу. Кейн внимательно следил за моими движениями, когда я ворвалась внутрь и открыла ящик для столового серебра в поисках вилки для себя. Моя задница едва коснулась сиденья скамейки, как у меня во рту оказался кусочек.

С надутыми щеками я пробормотала:

— Ты начал есть мой пирог.

— Мне нужно было немного магии.

Мой рот застыл, и слёзы, с которыми я боролась, выступили наружу, хотя я сморгнула их. Я отказываюсь плакать из-за Адама. Он и так получил слишком много моих слёз. И, что удивительно, сдержать их оказалось не так сложно, как я думала.