Джейн прищурилась:

– А по-твоему, мое единственное назначение – служить украшением стола какого-нибудь вельможи? – Она встала и быстро прошлась взад-вперед. – Ты меришь меня теми же шаблонами, с которыми всю жизнь сражаешься. Я ничего не сделала в жизни такого, чего бы стыдилась, а ты? Ты можешь сказать о себе то же самое?

Этан тоже встал.

– Не очень-то достойно гордиться тем, что у тебя нет стыда.

Джейн пожала плечами:

– Мне жаль, если я упала с пьедестала, на который ты меня вознес, сама я никогда не стремилась, чтобы меня идеализировали.

И тут Этан вдруг понял, что сказать ему нечего. Джейн права. Она никогда не старалась казаться образцом пристойности. Ее суждения скорее соответствовали общечеловеческой морали, чем строгим предписаниям общества.

Видя, что он колеблется, она улыбнулась:

– Мы с вами куда больше похожи, мистер Деймонт, чем вы себе вообразили. Вы создали свод жизненных правил, которому пытаетесь следовать, я тоже.

– Я делаю лишь то, что мне нравится.

– Верно. Обыгрываешь и обманываешь тех, кто, по-твоему, этого заслуживает. Ты таскаешься за юбками и шокируешь всех своим поведением, оставляя за собой след нравственного опустошения. – Улыбка Джейн померкла. – С другой стороны, я знаю, что тебе нравится выручать из неловкого положения юных девушек за обеденным столом, носить котят в карманах и флиртовать со своей поварихой, чтобы заставить ее улыбнуться. Ты не можешь пожертвовать проституткой вроде Бесс, оставив ее в Бедламе, поэтому составляешь план ее бегства. Кстати, что Бесс имела в виду, говоря «игра стоит свеч»?

Этан отвел взгляд.

– Бесс заплатили.

– Надеюсь, хорошо? Представляю. – Глаза Джейн сузились. – Твой дворецкий сказал, что недавно ты очень разбогател. Еще я знаю, что ты обжулил лорда Мейвелла на кругленькую сумму, но сегодня тебе было нечем оплатить счет торговца рыбой...

Черт! Эта бестия всего один день в его доме, а уже в курсе всех дел.

– Мое благосостояние непостоянно – таков род моих занятий.

– В самом деле? Значит, ты проигрался в карты?

– Я заплатил Бесс, и теперь она может покончить со своим ремеслом. Ты на свободе, а я...

– Сколько?

Этан пожал плечами:

– Отдал все, что было! И что это доказывает?

– Ровным счетом ничего. – Приблизившись к нему почти вплотную, Джейн приложила ладонь к его щеке. С таким же успехом она могла бы заковать Этана в колодки, ибо он не мог пошевелиться.

– Присоединяйся ко мне, Этан. Ты мог бы стать лучше, если бы смотрел на мир не глазами своего отца.

Нанесенный удар пришелся ниже пояса, чуть не вывернув его внутренности наизнанку, но Этан не подал виду.

– Я останусь таким, какой есть. – Джейн печально покачала головой:

– Жизнь – это не игра, в ней не нужно прибегать к мошенничеству, чтобы выиграть.

– А если карты подтасованы?

Джейн снова поднесла руку к его щеке, но он качнулся в сторону, и, уважая его желание, она опустила руку.

– Бедный потерянный мой друг... Неужели ты не понимаешь? Здесь нет карт. Есть только твои личные ценности, и только тебе решать, как ими распорядиться. Это твой самостоятельный выбор.

– И чтр же я могу выиграть?

– Здесь нет выигрыша или потери. Есть только вопрос – что ты хочешь получить в обмен? Каким человеком хочешь стать? – С этими словами Джейн повернулась и вышла из комнаты, оставив на коже Этана сладостный ожог своего прикосновения.

Глядя, как она уходит, он почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось.

– Ты не права, Дженет, – прошептал он вслед шлейфу ее запаха, все еще висевшему в воздухе. – Шанс потери ох как велик!

В тишине за стеной пробили часы, и это значило, что настало время собираться к Мейвеллу.

Когда Этан во второй раз за этот день приближался к Мейвелл-Хаусу, он ощущал себя настоящей марионеткой на веревочке, и это чувство, хорошо знакомое по прошлому, было ему ненавистно, тем более что теперь за веревочку тянул не один кукловод, а целая толпа.

После того как Симмз впустил его в дом, первым человеком, попавшимся ему на пути, оказалась Серена – она сидела посреди лестницы, ведущей на второй этаж, в ночном чепце и халате, по-детски подтянув к подбородку колени, с покрасневшими глазами и грустным лицом.

– В чем дело, дорогая? – спросил Этан ласково. – Тебя кто-то обидел?

Серена метнула на него сердитый взгляд:

– Это вы во всем виноваты.

– В чем именно, крошка?

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Вы увезли Джейн. – Этан осторожно кивнул:

– Ваш отец решил, что Джейн нуждается в лечении. – Ему было неловко, но едва ли он мог сказать ей правду...

– Папа ошибся, или... – Серена нахмурилась. – Или Джейн была права. Вы, должно быть, тоже такой же скверный.