А вот Оклахома уже полностью занята милицией Техаса. Ранее этот «молодой» штат являлся территорией индейских племен. С «независимостью» аборигенов янки покончили, что они делали постоянно, хотя и заключали договора с клятвами. Настоящий джентльмен ведь хозяин своего слова — как его дал, так и забрать может!

Теперь все вернулось на круги своя — престарелый Джон Хеннингер Риган, единственный еще живущий из министров «первой» КША, ставший президентом «суверенного» Техаса в свои восемьдесят лет, объявил о вхождении индейских земель в «Республику Одинокой Звезды». И это есть плата, уже произведенная Испанией союзнику, а за ней будут и другие счета…

Униформа испанской армии в войну с САСШ 1898 года. Уже тогда стали понимать, что под жарким тропическим солнцем требуется практичность, а не красота, особенно с французским революционным «привкусом»…

Глава 11

— Нет, каковы наглецы — ведут себя на Филиппинах как хозяева. Ничего, теперь мы им преподадим урок вежливости, пусть убираются с нашей территории, пока мы им все ребра не переломали.

Командующий объединенной германской Восточно-Азиатской эскадры контр-адмирал Дидерихс медленно прошелся по мостику своего флагманского «Дойчланда», ведь корабль с таким громким названием и должен стать местом пребывания адмирала и его штаба. И как ни странно, в словах немца был определенный резон — да, Испания и САСШ вели войну между собой, но часть территории Филиппин, как раз та, на которой вольготно расположился высаженный американцами десант из солдат армии и морской пехоты, теперь принадлежала уже Германии.

Причем на совершенно законных основаниях — часть острова была передана маршалом Бланко на переговорах с немецкой делегацией в присутствии самого кайзера Вильгельма II.

Так что он, как командующей германской эскадрой, вчера вечером отправил парламентера, и предложил контр-адмиралу Джорджу Дьюи принять ультиматум, или отвергнуть его. Пока Германия и САСШ не являются противниками и между странами не объявлена война, стоящим в Кавите американским кораблям следует либо незамедлительно навсегда уйти из бухты куда угодно, или разоружиться с последующим интернированием, которое сами немцы произведут с соблюдением всех принятых цивилизационными странами процессуальных норм.

А нет, так нет — и он, контр-адмирал Отто фон Дидерихс силой выпроводит нежеланных гостей из уже германских территориальных вод, и не важно, что на этот счет думают местные повстанцы. Это дело сугубо испанского правительства, и пусть оно подписывает с ними соглашения, которые будут взаимоприемлемы, а если будет нужда, то представители кайзера выступят между законными властями и бунтовщиками посредниками. А потому американцам нечего на них ссылаться, это им не с индейцами или мексиканцами «договора» подписывать, которыми только потом «подтираются». У немцев принято вести дела честно, и договоренности надлежит соблюдать.

Ультиматум Джорджу Дьюи был нарочно составлен в оскорбительных выражениях ему лично, но не стране САСШ как таковой, и в эпитетах Дидерихс не скупился — он хорошо помнил с каким нескрываемым пренебрежением и недоброжелательностью относились к прибывшим в Манильскую бухту германским кораблям сами американцы. Впрочем, не без причин, это стоит признать. С кораблей кайзерлихмарине испанцам передали необходимое для них оружие и боеприпасы, а знающие толк в инженерном деле офицеры помогли вокруг трех береговых 240 мм пушек Круппа возвести земляные валы, превратив те в серьезные форты, с полевыми укреплениями.

И глядя на эту мощь германской артиллерии многие назвали испанского адмирала Монтехо «бурро», то есть «ослом». Бой с американской эскадрой надо было принимать именно на рейде Манилы, ведь попадания 140 кг снарядов из любой из трех новеньких пушек были смертельно опасны для вражеских крейсеров, прикрытых только броневой палубой. Но видимо на Филиппины «сослали» самого никчемного, ведь на Кубе адмиралы Сервера и Рамос устроили возомнившим о себе невесть-что американцам настоящую показательную порку, которая раз от раза повторялась.

Но сейчас, выйдя всей эскадрой из Маравелеса, который сами американцы определили местом стоянки кораблям и пароходам иностранных держав, Дидерихс сохранял невозмутимость. Хотя в глубине души, несмотря на свой апломб, адмирал опасался весьма вероятного сражения, ведь американская эскадра тоже выходила навстречу из Кавите. А что им оставалось делать — не разбив германский отряд, нельзя напасть и на испанские броненосцы, что сейчас должны вести в бухте Субик-бей с прибывшим подкреплением из монитора и бронепалубного крейсера. У адмирала Камары слабейший противник, так что испанцы должны добиться победы.