– У этих муфлонов своя система: нет званий и должностей. Армия поделена на отряды. Там роты, взвода и группы. В группах командиры и штурмовики. Станешь командиром взвода – останешься жив. Выше не прыгай, да и не дадут тебе, но и ниже не слазь. Командир и его штаб рулят издалека. Ставят задачи и назначают тех, кто идет на амбразуру, а кто отсиживается в закутке… Все как здесь. Возьми под крыло спидозных и гепатитных – будет тебе зонтик, «амбрела», и дополнительный бронежилет. Спусти их, бесполезных, на фарш. Командир далеко от работы, если не геройствует. А твоя задача – пересидеть. Аккуратно. И кое-что сделать. Для меня и для себя. Озолотимся. Вернешься на волю – короную тебя.

– И как ты это устроишь, будучи тут? – недоверчиво почесал подбородок Сицилиец. – Времена изменились. Малявы никто уже на воле не воспринимает, только ксивы. Да и воровская масть не в таком почете, Царь, как в прежние времена.

– Я когда говорю про корону – имею в виду иную власть, не воровскую, так что не спеши с выводами. Названия и определения поменялись, тут ты прав, спорить не буду. Но уважение все же осталось, хоть и не у всех. Вон, блатные, злостные нарушители режима, отрицалы по жизни, и то ломаются, пыхтят как лоси на промке. А что ты хотел!? С синими ногами от дубинок и чтоб пристегнутую шконку в ПКТ не видеть, и не так запоешь. Времена цикличны.

– Ну, у нас тут, твоими молитвами все по-прежнему. Элита блатная, жизнь ночная, чифир сладкий и бродяги в почете. – польстил пахану положенец.

– Элита скоро сменится, Сицилиец, как в периоды всяких войн. И произойдет это благодаря вот этим питерским отморозкам. Грядет великий передел. Взбудоражили они все, разворошили, сковырнули нарыв. Популярность у них. Это сейчас главное! За ними будущее и потенциал. Этот с выпученными глазами зол на власть, хоть она ему и дала карты в руки. Неблагодарный и ненасытный. Что нам на руку. Он бывший арестант. С весьма сомнительной репутацией, пробью – пришлю, что надыбаю. Но точно одно – потенциал у него огромен, а скелеты в шкафу у каждого есть. Весьма способный. Не ссорься с ним, но и не доверяй. Большие дела намечаются. Хаос. И он его источник. Не тушит, а дрова в топку бросает. Я замолвлю за тебя словечко перед ним, пока он еще вменяем: может назначит тебя командиром без проверок. Не отряда, конечно, там спецы, но, к примеру, барака… – тут Царь улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы, – Выживешь. Это главное. И большие дела совершишь. И там, в Хохляндии, и тут, в Ростове, и, конечно, в Москве. А значит, по всей России. А я выйду ой как скоро! Дон-батюшка смоет мне мои грехи за то, что столько зэков на верную гибель соблазнил. А ты выйдешь из пекла не новоприставленным, а новоиспеченным. Молод ты, Глебушка Немир с кликухой Сицилиец! Сорока даже нет, а какой шанс тебе Царь дает! Карьеру будем делать тебе не воровскую, а политическую.

– Царь, на политику же деньги нужны баснословные. Или будем «шестерить» на шарпея, как чушканы? Выпрашивать лаве? Так кинет же, сука. У него морда как у жабы…

– Жабе стрелу по дурости дали. Теперь он принц или принцесса, как там в сказке… Он нас от кандалов избавил, за то и спасибо. Но не вечное. Деньги нам не он даст, а багровые реки принесут. Этот фраер – переправа наша в новый сказочный мир. По его хребту перескочим на самую высокую гору. А пока думай о насущном. Как там окажешься – дай знать, сориентирую и свяжу тебя с нужными людьми. У них там бизнес. Большой бизнес. И каналы доставки нужного товара.

– Что за товар?

– Не спеши. Все узнаешь в свое время. Проблема одна – они, компаньоны мои предполагаемые, с другой стороны барыжат. Бывшие мои дружки это. Поднялись в Киеве до самых небес благодаря войне и клоуну у власти. Так вот – они с той стороны, а ты будешь с этой. Мостик сделаем через речку кровавую, и она станет молочной с кисельными берегами.

– Рисковое дело, Царь, а если разоблачат? К стенке поставят за измену Родине.

– Откупимся. Это частная армия, а не советская, не ссы. У «Девяти Одинов» главное – брэнд и логотип, а не родина… И звон монеты для них гимн. Они берега теряют, когда бабло утекает. Патриот за лаве – не патриот. Зеркальное отражение тех, кого они типа ненавидят. Поэтому у этих элит барыжных терки, и вражда непримиримая – комерсы кормушку делят. У него почему глаза выпучены, не понял? Там внутри калькулятор. А калькулятор без батареек не фурычит. А у меня счеты ручные, они безотказные. Как только калькулятор подзарядки лишат – он и сдуется. А у нас все на мази к тому моменту будет. Я просчитал фраера на своих счетах. Мастеровые умельцы из черепа пройдохи для них костяшки сварганили.

– Да помню я, ты рассказывал. Они тебе по наследству достались от твоего бухгалтера. Ты его завалил вроде.

– Да, я ж говорю, и сувенир на память оставил. «Крысил» он у пацанов, теперь щелкает только когда я пальцем двигаю. Товар утаил. Ты не из таких… Забирай их.

Царь кинул счеты прямо в руки Сицилийцу. Тот ловко перехватил бухгалтерский аксессуар на лету, и недоверчиво пощупал гладкие костяшки на подарке Царя. Верилось с трудом, что звенья на спицах, филигранно отшлифованные, имеют столь чудовищное происхождение…

– У твоего подельника на той стороне такие же будут. Он их из «живого контейнера» сделал. Пароль это, усек? А что за контейнер – там сам смекнешь! Сведем счеты с упырьками красноперыми и с барыжатней питерской, что нам тут «горбатого слепили» и думают, что мы повелись…

Этой ночью накрыла бессонница. И все же Годин уснул. Засыпал на снотворных и периодами проваливался в дрему до полудня. В двенадцать дня с выстрелом башенного орудия дворецкий-мажордом в расшитом бисером камзоле с манжетами и в пышном «петровском парике» подал на серебряном подносе поздний завтрак.

После овсянки и яиц всмятку с небольшой булочкой, смазанной маслом, Годин сбросил с себя вычурный барский халат, голым прошел в рабочий кабинет с узорной золотой лепниной на потолке и там оделся.

Глядя на себя в зеркало, нарядившийся в свой парадный смокинг с орденскими лентами и высшими государственными наградами страны, полученными им закрытыми указами за подписью Президента, Зиновий Годин был весьма собой доволен. Но эйфория обычно длилась недолго. Нервическую натуру ничем не исправить! Сев з стол с малахитовыми канцелярскими аксессуарами с двуглавыми орлами Годин еще раз прослушал запись, полученную им от агента.