К нему подскочила какая-то женщина в шляпе.

– Молодой человек, вы знаете, кто я? – громко и властно спросила она.

– Честно говоря, нет, – солгал Кларенс: он прекрасно знал всех присутствующих. – Подождите минутку, я спрошу, можно ли вас впустить. – С этими словами он вернулся в зал и захлопнул за собой дверь. – Джессика! Они сейчас выломают дверь!

– Не преувеличивай, Кларенс!

Она носилась по комнате, похожая на зеленый вихрь. Давала последние наставления официантам с подносами, на которых громоздились пирамиды канапе и бокалы с шампанским. Проверяла, как работает микрофон, украшена ли сцена, не забыли ли подвесить шнур, с помощью которого поднимут штору, скрывающую главный экспонат.

– Представляю, какие будут заголовки в газетах, – сказал Кларенс, изображая, что разворачивает газету. – «Катастрофа в музее: как прославленный миллиардер встречает дорогих гостей».

Кто-то уже колотил в дверь. С каждой секундой толпа в холле волновалась все больше. Кто-то кричал: «Пропустите! Пропустите!» Кто-то уверял собравшихся и весь мир, что это просто неуважение, самое настоящее неуважение.

– Я знаю, что делать, – вдруг заявил Кларенс. – Сейчас я их впущу.

– Ни за что! – завопила Джессика. – Нет! Если…

Но было уже поздно. Кларенс открыл двери, и толпа ворвалась в зал. Выражение ужаса на лице Джессики тут же сменилось выражением искренней радости. Она скользнула к дверям.

– Баронесса, не могу передать, как я рада, что вы смогли прийти сегодня на выставку! – сказала она, широко улыбаясь. – Мистера Стоктона еще нет, но он обещал приехать с минуты на минуту. Прошу вас, угощайтесь! Вот канапе…

Кларенс весело подмигнул своей начальнице из-за плеча баронессы, одетой в норковую шубу. Джессика успела перебрать в голове все ругательства, какие только знала. Когда баронесса отправилась за канапе, Джессика быстро подошла к Кларенсу и шепотом, не переставая улыбаться, отчитала его.

Ричард замер. К ним шел охранник, высвечивая фонариком экспонаты. Ричард огляделся, раздумывая, куда бы спрятаться.

Поздно. С другой стороны показался еще один охранник. Он шел мимо гигантских статуй древнегреческих богов, поводя фонариком из стороны в сторону.

– Никого? – спросил первый охранник.

Второй подошел прямо к Ричарду и Двери и вдруг остановился. Ричард увидел, что это женщина.

– Вроде да, – отозвалась она. – Я только что прогнала пару придурков в костюмах, – они пытались вырезать свои инициалы на Розеттском камне. [34] Ненавижу эти официальные приемы.

Первый охранник посветил Ричарду прямо в глаза и опустил фонарик. Луч света запрыгал по полу.

– Я же говорю, – сказал он, – все это страшно напоминает «Маску Красной Смерти». [35] Пока элита развлекается на закрытом приеме, мир вокруг летит ко всем чертям. – Он поковырял в носу и вытер палец о кожаную подошву своих черных, начищенных до блеска ботинок.

Его напарница глубоко вздохнула.

– Спасибо, Джеральд. Давай продолжим обход.

Охранники вышли из зала.

– А помнишь, как на прошлом приеме мы застукали одного гостя, когда он блевал в саркофаг… – говорил охранник, закрывая дверь.

– Ты теперь – обитатель Нижнего Лондона, – сказала Дверь Ричарду, когда они вошли в следующий зал. – Обычные люди тебя не заметят, если только ты с ними не заговоришь. Но и тогда сразу же о тебе забудут.

– Но я-то тебя заметил, – отозвался Ричард. Он уже давно об этом размышлял.

– Да. Это очень странно.

– И не только это! – воскликнул Ричард.

Музыка стала громче: видимо, музыканты были совсем рядом. Здесь, в Верхнем Лондоне, он чувствовал себя совсем потерянным, словно находился одновременно в двух разных мирах. В Нижнем Лондоне было легче. Там он по крайней мере мог жить как во сне – сомнамбулой плестись вперед, едва переставляя ноги, и ни о чем не думать.

– Angelus где-то там, – вдруг сказала Дверь, прервав размышления Ричарда и указав туда, где звучала музыка.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все, – уверенно заявила она. – Идем.

Они вышли из темного зала в залитый светом коридор. На огромной растяжке под потолком было написано:

Они прошли по коридору и вскоре оказались в огромном зале, где проходил прием.

Здесь играл струнный квартет. В толпе богато одетых людей сновали официанты с канапе и шампанским. В углу была небольшая сцена, позади которой висела штора, а перед шторой стояла кафедра.