Джексон бросил на меня взгляд.

— Да?

Упс. Наверное, мне следовало получить разрешение, прежде чем рассказывать историю его жизни своим родителям. Я рассказала им только потому, что мне нужно было, чтобы они поняли всю историю, прежде чем спрашивать их совета. Тем не менее, это была не моя история, чтобы ею делиться.

Прежде чем я успела извиниться перед Джексоном, заговорил папа.

— У нас в семье нет секретов.

— Без обид, Нейт, — парировал Джексон, — но мы не семья.

Лицо папы посуровело.

— У тебя есть чувства к моей дочери?

— Да, — немедленно ответил Джексон.

— Тогда ты часть этой семьи, и когда у кого-то из нас трудные времена, мы обсуждаем это.

Джексон осёкся, зная, что папа говорил обо мне. Его плечи ссутулились, когда чувство вины за прошлую ночь придавило его.

— Я думаю, тебе нужно поговорить со своей матерью, — заявила мама. — Разберись с этим и покончи раз и навсегда. Выясни, почему она здесь, и тогда ты сможешь диктовать, что будет дальше. Прямо сейчас у неё есть сила, потому что она застала тебя врасплох. Ты должен ответить ей тем же.

Прямой подход мамы, возможно, не всегда срабатывал, когда она давала мне советы, но, похоже, Джексону это подходило.

Она была младшей версией Хейзел и собиралась стать для него мамой-медведицей.

После того, как Хейзел проведёт свои пять минут с матерью Джексона, моя мама будет следующей на очереди.

— Я не знаю, должен ли я встречаться с ней или нет, — признался Джексон. — Из того, что она здесь, не выйдет ничего хорошего.

— Может быть. А может, и нет, — папа пожал плечами, — но я бы встретился с ней не из-за того, что ей нужно что-то сказать. Я бы встретился с ней, потому что тебе это нужно. Это может быть твоим шансом обрести немного покоя. Ты заслуживаешь этого.

— Может быть, — пробормотал Джексон. — Я подумаю об этом.

— Как ты думаешь, она уехала из города? — спросила я.

Он покачал головой.

— Тея написала мне сегодня утром и сказала, что видела её машину около мотеля.

— Наверное, ей что-то нужно, — пробормотала мама. — Есть какие-нибудь идеи, что это может быть?

— Деньги? — предположил Джексон. — Может быть, она думает, что у меня есть что-то.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что она хочет загладить свою вину? — спросил папа.

Джексон уставился на свою кружку. Это заняло у него несколько мгновений, но он пробормотал

— Нет.

Мне было больно слышать это, но он был прав. Если бы эта женщина хотела извиниться за то, что бросила своего сына посреди Нью-Йорка на произвол судьбы, это было бы первое, что сорвалось бы с её губ вчера.

— Я ненавижу её, — прошептала я.

Взгляды всех ща столом были устремлены на меня, вероятно, потому что я ни разу за свою жизнь не произносила этих слов. Мама и папа научили меня не ненавидеть. Неприязнь, хорошо, но не ненависть.

Но это было правдой. Я ненавидела мать Джексона, и я даже не знала её имени.

— Как её зовут? — я спросила Джексона.

— Мелисса.

— Мелисса, — повторила я. — Я ненавижу её.

Я ненавидела её за всё, что она сделала, чтобы сломить дух Джексона. Я ненавидела её за то, что она бросила его. Я ненавидела то, что из-за неё он никому не доверял. Она была виновата в том, что он закрыл своё сердце.

Рука Джексона легла на моё колено.

— Может быть, твоя мама права. Может быть, мне стоит встретиться с ней лицом к лицу. Выясни, чего она хочет. Тогда мы все сможем отпустить её. Навсегда.

Беспокойство в его глазах было не за себя, а за меня, потому что он не хотел, чтобы его бремя сломило меня.

— Ладно. Это решено, — мама встала из-за стола. — Джексон, ты завтракал? Ты выглядишь так, словно тебе нужно немного жирной пищи. Я приготовлю тебе омлет.

— Спасибо, Бетти.

Папа тоже встал, схватив кофейную кружку Джексона.

— Я принесу тебе ещё.

Когда они скрылись на кухне, Джексон развернулся на стуле. Он взял моё лицо в ладони и нежно поцеловал меня в лоб.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не злишься на меня, хотя я этого заслуживаю. За то, что так волновалась из-за моей матери, что была готова бороться с ней вместе с Хейзел.

— Я никогда раньше не дралась, но думаю, что могла бы победить.

Он усмехнулся.

— Я бы поставил на тебя свои деньги.

Мы оба знали, что это полная чушь. Никогда в жизни я не была жестокой. Но я бы не отказалась от шанса ударить мать Джексона по лицу — или, по крайней мере, кивнуть, когда Хейзел скажет несколько не очень приятных вещей.